Онлайн книга «Трогать запрещено»
|
Я делаю шаг. Титов зеркалит мое движение. Делаю вдох. Богдан неуверенно раскрывает свои объятия, будто сомневается: уместно ли, пойду ли, хочу ли… А я? Я хочу! Очень-очень сильно хочу! Улыбаюсь ему в ответ, срываясь с места. Проскальзывая на припорошенном снегом тротуаре в мгновение долетаю до Титова, с разбегу залетая к нему на руки. Висну на его шее и прячу нос в воротнике его пальто. Его сильные руки кольцом обвивают меня за талию, отрывая от асфальта. Он смеется. Господи, как красиво он смеется! Кружит меня на руках, приговаривая только тихое: — Юлька… Богдан Поверить не могу, что я добровольно отказался от этой девчонки. Как же страшно я сглупил… Трусливый идиот! Чудо, что с моей стороны не понадобилось никаких лишних слов и уговоров. Я был готов ко всему. И к ее обидам, и к ее капризам. Возраст все же: маленькая она еще, впечатлительная, эмоциональная. Пока ехал, все свое красноречие готовил, собираясь идти в наступление. Но Юля… Черт, да этот котенок снова меня удивила! Крепче сжимаю руки на ее тонкой талии. Хрупкая, маленькая, легкая — пушинка. Как ветром не унесло, пока бежала? Он сегодня зверствует. Выскочила в расстегнутом пуховике, без шапки и в тонких штанах. Дурочка. Ставлю на ноги, обхватывая ее красные с мороза щеки ладонями. — Ты приехал, — улыбается Юлька. — Правда приехал! — так искренне светятся ее глаза. У меня душа замирает. В жизни никто никогда не был так сильно рад меня видеть. Ты не имеешь права разочаровать ее снова, Титов! Ни в коем случае… — Приехал, Юль. — Настоящее новогоднее чудо, — смеется неуверенно. — Самое прекрасное начало нового года, — улыбаюсь, касаясь подушечками больших пальцев вздернутых уголков ее губ. До сих пор помню их умопомрачительную мягкость. — Еще не самое… — Почему же? Я подаюсь вперед. Юля привстает на носочки, обхватывая ладошками мои запястья. — Кое-чего не хватает… — И чего же? — спрашиваю, но и без слов все прекрасно понимаю. Трусь носом о кончик ее вздернутого носика. Осторожно и легко касаясь, щекоча. Девчонка жмурится. Замираю губами в миллиметрах от ее пухлых карамельных губ. Даю ей возможность остановить меня. Юля и не думает пасовать. Шепчет, опаляя горячим дыханием: — Поцелуй меня, пожалуйста… по-настоящему, — слышу в тоне горечь, ненавидя себя за тот «ненастоящий» поцелуй, на который она осмелилась у меня в кабинете. И который я так кощунственно отверг. Больше я такой ошибки не допущу. Но прежде, чем уничтожу последние миллиметры между нами, говорю: — Юля, это будет тяжело, — ненавижу себя за эти слова, но я обязан их произнести. — Совсем не просто, котенок. У тебя еще есть возможность одуматься и отступить. — Что тяжело? — хриплое и тихое в ответ. — Быть вместе. Тебе и мне. Нам. — Не понимаю… — Нас будут осуждать, Юль. За наши отношения, за наши чувства. Все будут. Друзья, знакомые и даже родные. В первую очередь это не понравится твоему отцу. Степан будет в бешенстве, и я его не виню. — Папа поймет. Обязательно! Качаю головой: — Косые взгляды, презрительные вздохи. Зависть и желчь людей вокруг может больно бить и ранить. Это будет борьба. Бесконечная борьба со всем миром, котенок. — Зачем ты мне это говоришь? — Ты готова бороться? Юля сильнее стискивает свои пальцы, впиваясь ноготками мне в кожу. Жарко и решительно выдыхая: |