Книга Трогать запрещено, страница 40 – Алекс Коваль, Анна Мишина

Меня опережают. Богдан перехватывает мою ладонь. Всего милисекунды, когда его горячие пальцы касаются моих, и я тут же пугливо отдергиваю руку. Ее словно прошивает током. Мощнейший разряд до самой макушки, растворяющийся окончательно где-то в районе сердца.

Я резко оборачиваюсь. Богдан с легким щелчком замка открывает дверь, придерживая ее для меня. Поднимаю взгляд — ого, оказывается, Титов очень и очень близко! Так, что в носу щекочет от аромата его парфюма. И я ощущаю жар, исходящий от его мощной фигуры, заступившей мне дорогу.

У меня дыхание спирает. Краем уха слышу, как папа сел в машину. Мне бы тоже следовало сказать «спасибо» и «исчезнуть» с глаз Титова, но я не могу. Ни вздохнуть, ни улыбнуться, ни-че-го. Только глупо хлопать ресницами и смотреть снизу вверх прямо в его темные в ночи глаза. У него на лбу проступили хмурые продольные морщинки. А еще я умудряюсь разглядеть родинку на правом виске.

Ох, Юлька, ты слишком быстро падаешь в эту бездну…

Не представляю, чем бы закончились эти гляделки, если бы моя накинутая на плечи шубка, которую я не стала застегивать, от порыва ветра, взмахнув полами, не разлетелась.

Я вздрагиваю от «укусившего» холода. Богдан тянет ко мне свои руки и поправляет шубу, застегивая пару пуговиц. Комментирует свою заботу односложным:

— Простынешь, кто мне Питер показывать будет?

— Так разве мы…

— Январь. Ты же сказала, что обязательно нужно увидеть зимний Невский? — взлетает уголок его чувственных губ. — Я прилечу в январе, когда у вас в академии начнутся занятия, Юля. Найдешь для меня время?

Хочется сказать, что зря он впечатлительную меня попусту обнадеживает, ведь сердце у меня не железное, но я просто киваю.

— Январь — идеально.

Его руки все еще на воротнике моей шубки. Его взгляд неожиданно перемещается на мои губы. Их начинает слегка покалывать. Исчезает все вокруг: от звука ночного города до морозной дымки. В другой жизни, возможно, в этот момент он бы меня поцеловал. Знаю, вижу, чувствую.

Только увы, мы не в сказке. Титов даже близко не делает такой попытки. Правильный, сдержанный, собранный. Всегда! Кивает в сторону машины, тихо командуя:

— Садись, Юль. Замерзнешь. Отец ждет.

В другой, параллельной вселенной, я сейчас была бы на месте Илоны. Садилась бы в Audi Богдана. Но мы там, где есть, и по-другому пока не будет. Приходится повиноваться.

Богдан, дождавшись, пока я сяду, закрывает дверь. А потом разворачивается и уходит, ни разу не обернувшись. Машина трогается, я откидываю голову на подголовник и зажмуриваюсь. Я бы все отдала за еще хотя бы один его такойвзгляд на мои губы!

До дома мы доезжаем быстро. Уже через час я переступаю порог своей комнаты снова и снова прокручивая в голове прошедший вечер. Каждый взгляд, улыбку и слово.

Юль… Мне так нравится, как он говорит это — Юль.

Разулыбавшись, падаю звездочкой на кровать и смотрю в пустоту. Спать надо, но сна ни в одном глазу. Отдыхать тоже не хочется. Может, посмотреть фильм? Старый, советский, как советовал Титов?

Да, так и сделаю. Приму душ и завалюсь в кровать с тазиком соленого попкорна. Кажется, у нас где-то был, в запасах теть Люды.

Я уже подскакиваю на ноги и держу путь в ванную комнату, когда телефон в моей сумочке оживает требовательным вибро. Так неожиданно, что я с перепугу подпрыгиваю на месте. Достаю гаджет и смотрю на экран — входящее в мессенджере. Уже и так догадываюсь, кто отправитель. И тем не менее, когда на экране всплывает окошко уведомления, мои руки начинают мелко подрагивать. Богдан пишет: