Книга Трогать запрещено, страница 163 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— Эй, харэ, пацаны! Мокруху вешать на себя я не собираюсь.

— Сваливаем…

— Тачку. Забираем тачку!

Я еще пытался удержать сознание. Телефон потерял еще во время драки. Ключи от тачки забрали, прошмонав карманы. Собственно, как и сам мерс. Последнее, что помню, это визг шин и мысль: жал, ь с Юлькой так поздно встретились. Потом отключился…

Поднимаю взгляд на следователя, подводя итог:

— В себя пришел уже в реанимации.

— Машина полностью сгорела, — выдает Майоров.

— Избиение с целью угона? — предполагаю.

— Такой вариант фигурирует. Но ваш адвокат, Богдан, очень мотивирован, — хмыкает следак. — Отметает эту версию.

— Что-то и мне не верится, — заявляет Степан, тарабаня пальцами по спинке кровати. — Угон — это детский сад! Зачем было нападать впятером, чтобы подрезать тачку? Можно было просто ее вскрыть и угнать без шумихи. Лишняя статья с нанесением тяжелых телесных для простых угонщиков явно не нужна. Плюс все слишком хорошо спланировано. Ну, не могли они просто так проходить мимо, да еще где? В подземке элитного комплекса? — качает головой. — Бред.

— Поддерживаю, — кивает Майоров. — Тут били намеренно. Подумайте на досуге, кому могло быть выгодно вас устранить. Так, а сейчас, с ваших слов записано, — протягивает мне папку. — Ознакомьтесь, подпишите.

Мазнув взглядом по размашистому почерку Майорова, чиркаю ручкой здоровой рукой, рисуя свою закорючку.

— Будем на связи. Если что-то вспомните, наберите мне, — оставляет свою визитку следователь Майоров. — Всего доброго, — кивает и покидает палату.

Мы с Даниловым переглядываемся. Степыч садится на стул, где только что был следак, и задумчиво чешет подбородок.

— Что думаешь? — спрашиваю, друг передергивает плечами.

— Посмотрим. Эту запись и твои СБ-эшники уже в работу взяли. Так что или наши ребята, или менты найдут отморозков. Заодно и проверим, как быстро наши доблестные органы правопорядка работают и не затягивает ли кто дело. Тогда и будет видно, кто и что за этим стоит.

— Единственное не пойму, — тру заросшую бороду, чешется, падла, — чего добивались?

— Хотели вывести тебя из строя, как минимум. Судя по тому, что ты сказал, цель была не убить. Это уже хорошо. Припугнуть?

— Степыч, слушай, раз такое дело, может, стоит Юльку куда-нибудь отправить на время или охрану к ней приставить? Если хотели ударить по мне, мало ли, что у этих «неизвестных» в башке. Переживаю я за нее…

— Отправить — не вариант. Она не уедет, тем более пока ты тут в больничке валяешься. А по поводу «приставить», я над этим подумаю. Пришлю своих ребят из фирмы. Правда, истерика будет знатная, когда Юлька поймет, что с ней нянькаются, — ухмыляется Степа.

— Уж лучше пусть истерит, чем… — не договариваю. В палату открывается дверь и входит Юля с двумя стаканчиками кофе, запах которого тут же разносится по палате. Щеки горят, глаза блестят. Вся какая-то не такая: немного нервная и взъерошенная.

— Юль? Все хорошо? — спрашиваю ее.

Она кивает и отдает картонный стакан отцу.

— Ладно, — поднимается со стула Степан. — Я поеду, телефон разрывается. Юль, за тобой заеду к вечеру, хорошо? — спрашивает.

— Да, пап, спасибо! — подскакивает к нему и целует в щеку.

Мне Данилов только кивнул и скрылся за дверью.

— Так, что случилось, Юль? — хлопаю ладонью по постели рядом, показываю, куда нужно бы сесть.