Онлайн книга «Трогать запрещено»
|
— Да на хрен ты ему будешь не нужна! Без твоего балета ты ничего из себя не представляешь! Ты ничем не лучше меня! Приживалка малолетняя! Данилова! Данилова, стой… — следующие ее слова я уже не слышу. Дверь в кафе закрывается, и оскорбления бывшей Титова тонет в гуле машин, несущихся по широким улицам Невского. Я вдыхаю полной грудью морозный загазованный воздух. Сворачиваю в соседний переулок и, натянув шапку, топаю в сторону общежития. Слез больше нет. Я по-прежнему не знаю, что буду делать дальше, но я не «приживалка»! Я не пусто место! Илона ошиблась. Я никогда не буду такой, как она: алчной и озлобленной сукой, у которой вся жизнь — это сходить в салон и ублажить мужика. Никогда не буду сидеть ни у кого на шее. И Титов меня любит. Я знаю это. А Илона может захлебнуться собственным ядоом. Достаю телефон, снова набирая номер Богдана. Еще и еще раз — ответа нет. В общежитии тихо. Студенты на занятиях, в коридорах гнетущая пустота. Комендантша удивленно косится в мою сторону, когда я прохожу к лифтам. Кажется, даже спрашивает: — Прогуливаешь, Данилова? Я не отвечаю. Набираю уже десятое сообщение Богдану с вопросом «все ли у него хорошо» и просьбой «позвонить». Но наступает полдень, он до сих пор молчит. В первом часу, когда самолет Дана должен был уже приземлиться в Пулково — от него по-прежнему ни слова. Так же, как и весь день, который я пытаюсь занять упаковыванием вещей. Их не так много, но одной мне не справиться с неожиданным «переселением» даже в гостиницу. На фоне того, что Богдан пропал, это удручает все сильнее и сильнее. Вечером становится уже не просто тревожно. Страшно. За целый день его молчания могло произойти что угодно. А время, которое мне отвела Алла Демьяновна на «переезд», подходит к концу. Мне ничего не остается, кроме как позвонить единственному родному человеку. Сажусь на кровать, мысленно считая гудки в трубке. Наконец-то слышу: — Принцесса? — Привет, папуль… — Привет, малыш. Юля, что с голосом? Ты простыла? — Нет, я… — поджимаю губы, они дрожат. Опять, блин, дрожат! Молчу, не зная, как правильно начать свой рассказ. — Юля, не пугай меня! Я делаю вдох и не нахожу ничего лучше, чем сказать честно и прямо: — Меня отчислили, пап. Мне нужно куда-то съехать из общежития, а я не знаю, куда. И… Богдан… он весь день не берет трубку. Я… — всхлипываю, снова начиная плакать, — я правда не знаю, что делать, пап… Между моим звонком и прилетом Степана Аркадьевича прошло ровно три часа. Какое счастье, что авиарейсы между Питером и Москвой довольно частое явление и совершаются регулярно. Пережить еще час в одиночестве я бы не смогла. Моя паника уже разрослась до масштабов Вселенной. Богдан до сих пор не вышел на связь. Я вздрагивала от каждого шороха и пиликанья мобильника, в надежде, что это Титов. Но, увы… Ровно в восемь часов вечера в дверь моей комнаты в общежитии раздался стук. Я открыла и тут же с порога бросилась на шею любимому отцу. Господи, спасибо, что он есть у меня такой! Спокойный, уравновешенный, сдержанный и непрошибаемый в девяноста девяти процентов случаев из ста. Однако, как позже оказалось, мое отчисление и молчание Титова попали под тот «исключительный» один процент. И несмотря на видимое спокойствие, папа Степа был на взводе. Это проявлялось в его взглядах, походке и сгорбленных плечах, на которые его бестолковая, не способная выживать в этом мире самостоятельно дочь взвалила свои проблемы. |