Книга Трогать запрещено, страница 138 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— Да, Юль, — отвечаю сразу.

— У тебя все хорошо? — мягко звучит ее голос в трубке.

— Да, почему спрашиваешь? — настораживаюсь.

— Просто ужасно скучаю, — от этих слов таю, моментально скидывая напряжение от разговора с Илоной. Это «скучаю», как бальзам на душу.

— И я, скучаю, Юль. После работы обязательно приеду. Может, поедем ко мне вечером? Ты как?

— Я с радостью, — слышу по голосу, как улыбается.

— Тогда до встречи. Люблю тебя.

— И я тебя. Пока-пока.

Отбиваю звонок.

Неделю спустя…

Юля

— Я уже в Питере. Да, мы приземлились, все хорошо. Погода? Скользко и холодно. Конечно, я буду осторожна. Знаю-знаю. До общежития поеду на такси, ага. Уже вызвала. Я тоже скучаю! Люблю тебя!

Разными словами, но с одинаковым смыслом пришлось повторить дважды. Как только шасси самолета коснулись взлетно-посадочной полосы, в первую очередь я набрала папе Степе, отчитавшись, как примерная дочь. И только потом позвонила Богдану, который ответил на вызов после первого же гудка. Ощущение, что Титов, словно наседка, сидел и сжимал телефон в руке в ожидании моего звонка. Приятно!

Что примечательно, вопросы у обоих мужчин были почти одинаковые. Как долетела, какая погода и напутственное: никуда не ходи, сразу в общагу, завтра начинаются занятия, не до развлечений, Юля! Эх, раньше у меня был один мнительный и до чертиков внимательный мужчина, теперь их двое. Чтобы не дублировать одинаковые ответы, может пора завести общий чат на троих? Было бы забавно.

Занятия…

Последняя неделя каникул пролетела, как одно мгновение. Дни я проводила в обществе папы, а вечерами Степан Аркадьевич милостиво отпускал меня к Богдану, который заезжал за мной после работы. Будучи загруженным по самое не хочу, Титов уставал настолько, что большинство вечеров мы проводили у него дома. Уютно развалившись в кровати, пересматривали старые фильмы, как однажды он мне и обещал. Между друзьями все еще имело место легкое напряжение, но по крайней мере они не стали заклятыми врагами — уже плюс. Сдается мне, горячительное в тот памятный день помогло сгладить острые углы.

Прошагав по зданию аэропорта, я накинула на голову капюшон и выскочила на улицу. С неба мокрый снег — класс! Под ногами катушка и ветер завывает — жуткая погода.

Ну, здравствуй Санкт-Петербург! Я скучала.

Мелкими перебежками доскакав до своего такси, я плюхнулась на заднее сиденье белой иномарки. Как только водитель пристроился в поток выбирающихся с парковки машин, я вставила в уши наушники и выпала из жизни на ближайший час. Строчила смс-ки Титову под динамичную игру любимой скрипачки.

В общежитии не обошлось без посиделок с одногруппниками, крепких приветственных объятий и общего возбуждения, витающего в длинных коридорах, переполненных студентами. Половина ребят, как и я, на зимних каникулах разъезжалась по домам, а другая предпочитала не выбиваться из учебного ритма. Читай — не отходили от станка. На фоне таких особо ретивых я чувствовала себя неповоротливым лентяем, хоть и пропустила за все плюс-минус две недели всего пару-тройку тренировок.

Куча новостей и впечатлений — студенческая жизнь закрутила в водоворот до позднего вечера. В итоге, до своей комнаты я добралась уже в половине двенадцатого. Наскоро приняла душ, раскидала те немногочисленные вещи, что прилетели со мной из Москвы, и завалилась на мягкую широкую кровать. Совершенно пустую без Богдана. Довольствуясь сегодня лишь коротким разговором с ним по телефону. В первом часу ночи я благополучно отключилась, провалившись в сладкий, крепкий сон.