Онлайн книга «Его дерзкая девочка»
|
— Мартынцев? — аж заскрежетал зубами Золотарев, подаваясь вперед и сцепляя руки в замок. — Что эта мразь выкинула на этот раз? Давайте по порядку, мужики, что происходит? Глава 30. Злата и Тимур Неделю спустя Злата — Тим? — шепчу, царапая ноготками подкачанный пресс и соблазнительные кубики парня. Усевшись на столик у раковины, наблюдаю за тем, как умело и быстро он орудует бритвой, подравнивая свою щетину. Удивительно, но, без малого, за четыре дня, что мы обитаем тут абсолютными отшельниками, растворившись в друг друге и в природе, я привыкла воспринимать его абсолютно любого. Небритого, растрепанного, помятого — любого! Для меня Абашев все равно оставался самым милым и самым-самым, иногда упрямым, как баран, но неизменно потрясающим парнем. Наверное, я с каждым днем все больше походила на пропащую дурочку, с розовыми облачками, чирикающими над головой птичками и влюбленными глазами навылупку, в которых вместо зрачков бьются два красных сердечка. Но ничего не могу с собой поделать, уж простите… Этих выходных мне хватило, чтобы увидеть Абашева с совершенно незнакомой мне до недавнего времени стороны. Например, кто бы мне сказал раньше, что мажор Тимур Абашев знает, что такое мангал и как разводить костер, я бы рассмеялась этому горемычному фантазеру в лицо! Однако… А каково было мое удивление, когда в один из вечеров, качаясь в гамаке под звездным небом, Тимур по секрету рассказал мне, что всегда любил смотреть на звезды? Я тогда чуть с этого же гамака и не свалилась! Оказывается, в доме у его матери, в Лондоне, у него даже был телескоп, а в детстве он ходил на кружок астрологии, пока… В общем, пока не понесло парня. — М-м-м? — вырывает из раздумий мычание Тима. — О чем мечтаешь, принцесса? — Да так… — отмахнулась, улыбаясь, — давно хотела спросить, что значит твоя тату? Парень переводит взгляд с зеркала на меня, уставившись в непонимании. — Что? — Татуировка на спине. Что там написано? — спрашиваю и, обвивая ногами Тима за талию, притягиваю ближе к себе. Но и это, кажется, слишком далеко, поэтому для верности обнимаю за шею и целую в губы, не обращая внимания на заляпанные гелем для бритья щеки. За эти выходные такие прикосновения и мимолетные поцелуи стали для нас уже чем-то простым. Обыденным. Само собой разумеющимся. Мы оба давно перестали удивляться таким жестам. Вот и в этот раз Тим улыбается, стирает полотенцем гель и откладывая бритву. Обнимая меня за талию, подхватывает на руки, унося прочь из ванной. — Так что? — Что? — Тату, Ти-и-и-им! — тяну, посмеиваясь. — Иногда мне кажется, что в нашей паре беременный ты. С твоей-то забывчивостью! — А у нас есть пара? — ловит меня на слове парень и улыбается хитро, вскидывая бровь. — Ты уходишь от ответа. — Взаимно, принцесса. — Ты просто невозможный упрямец! — От упрямицы и слышу. Усадили меня на кухонный стол, с воодушевлением принимаясь за готовку. Кстати говоря, за эти дни Тим в совершенстве овладел техникой варки каш и жарки блинчиков с сырниками. Я частенько ему напоминала, что со мной, как с хозяйкой, ему крайне не повезло: убираться, гладить, стирать и готовить — это все я терпеть не могу. Значит, эту ответственную миссию ему гордо придется нести самому. — То есть, жить ты со мной планируешь, а признать, что мы вместе, не хочешь? — слышу ехидное. |