Книга Его дерзкая девочка, страница 100 – Алекс Коваль, Анна Мишина

Не знаю, шутка ли судьбы, но после самой первой ночи с Абашевым мне не хотелось других. Только его. Стальные объятия и грубые на грани ласки. Его смелые поцелуи и ощущения его прикосновений. Всего его. Везде. Тима и только Тима.

Сегодня тоже я хотела накрывающей с головой страсти. Уверенных и дерзких движений. Резких. Вышибающих дух и лишние мысли, но… в этот раз было все по-другому.

Словно все изменилось.

Словно мы оба изменились.

Эта ночь не была похожа ни на одну из предыдущих. И если меня все еще накрывало и я хотела секса, то для Тима это явно было что-то другое. Совершенно. Возможно, что-то большее. А для меня? Не знаю! Даже думать страшно… но он сбавлял мой напор. Растягивал свои поцелуи до умопомрачения. До нетерпения. До полного исчезновения воздуха в легких.

— Тим, что ты… — попыталась я протестовать, когда он отпустил истерзанные его прикосновениями губы, прокладывал дорожку из медленных поцелуев к шее.

Не получилось.

Протест утонул в судорожном вздохе, когда его губы медленно оказывались все ниже. Его руки, на которые буквально днем я так самозабвенно пялилась, сжимали все сильнее. Собственнически. Но при этом так… трепетно вжимали в тело парня. Его дыхание опаляло кожу, пробираясь к ключице и ниже… еще ниже… оно заставляло жадно хватать ртом воздух и болезненно скручиваться желанию внутри меня.

Тим сжал ладонями мои ягодицы, заставив закинуть ногу ему на бедро и медленно тлеть от максимальной близости наших тел.

Он сдерживал себя.

Он хотел. Не меньше меня хотел. Я знала, я чувствовала. Но при этом не терял разума, а брал эту ночь под свой полный и безоговорочный контроль.

Тим уложил меня на кровать, как хрупкую пушинку, и как бы я не просила его дать мне большего, как бы не цеплялась за него, заставляя ускориться, Тим не торопился. Навис сверху непоколебимой разгоряченной скалой и снова целовал.

Его губы добрались до груди, а язык до возбужденного соска. Одно его горячее прикосновение языком, и моя спина выгнулась от резко прострелившего наслаждения, зародившегося где-то на самом краю сознания.

С губ сорвался громкий стон, а ногти впились до царапин в плечи парня.

С беременностью грудь стала в тысячи раз чувствительней, и Тим это понял, почувствовал, не желая оставлять ее без своего внимания, как бы я не ерзала и не извивалась под ним. Он наслаждался. Моей реакцией. Своей реакцией. Всем. Заставлял сгорать меня от ласк. Не давал самого главного, продолжая мучить каждый миллиметр моей кожи. Целовал, покусывал, гладил, зализывал… сводил с ума своей медлительностью. Прижимал меня к себе и исследовал своими ладонями мое меняющееся с беременностью тело.

Я думала, умру.

Сознание было на грани сладкой пропасти небытия от его нежных прелюдий, когда его ладонь легла на мой живот. Ласково. Мягко. Нежно.

Я перестала дышать. Зажмурилась, откидывая голову на подушки. Я пропала, когда его губы продолжали ласкать грудь, а пальцы едва касаясь, слегка щекоча, поползли вниз по животу.

Я дернулась от тока, пробежавшего по позвоночнику, а когда его ладонь оказалась между моих ног, мир разлетелся на тысячи ярких осколков в первый раз. Из головы вылетело все, и с первым же прикосновением его пальцев к возбужденной горошине, я достигла невероятного пика удовольствия, громко вскрикнув. Тело охватил сладкий спазм, а я искусалы губы в кровь, сдерживая крики, что рвались наружу.