Книга Развод с генералом драконов. Ты не достоин быть отцом тройни, страница 48 – Леона Браун

— Чёрт! — выдыхает он. — Чёрт! Это мои ученики. Они хотели показать мастерство, нас увидели, решили блеснуть... и переборщили. Я же говорил — опасная работа! А я тебя сюда притащил, отвлеклись на тебя...

Он сжимает мои плечи так, что становится больно.

— Азалиэль, ты должна их вылечить! Сейчас же! Ты же целительница, ты можешь! Срочно!

Я смотрю на пострадавших. На их искажённые болью лица. На нестабильную магию, которая продолжает их разъедать.

Сглатываю.

— Мне нужны инструменты. Эликсиры. Помещение, где...

— Нет времени! — рявкает Аэрон. — Делай здесь! Прямо сейчас! Ты же эльфийская целительница, у тебя дар! Используй его!

В его глазах — паника. И приказ.

А я чувствую, как внутри всё холодеет. Потому что после вчерашнего, после ожога драконьей магией, после лечения в источнике... Я не знаю, хватит ли у меня сил. И знает ли Аэрон, о чём просит? Или ему всё равно, лишь бы его ученики выжили?

Пострадавшие кричат. Время идёт на секунды.

Я делаю шаг вперёд.

— Мне нужна тишина, — говорю твёрдо. — И чтобы никто не мешал.

Аэрон кивает и отходит, отдавая приказы разогнать толпу.

А я опускаюсь на колени рядом с первым курсантом и закрываю глаза.

Пожалуйста, пусть у меня получится. Пусть сил хватит.

Я не слышу, о чём говорят рядом. Все звуки тонут в гуле крови, пульсирующей в ушах. Мои ладони светятся мягким эльфийским светом, магия течёт из меня в пострадавших курсантов, затягивая ожоги, гася нестабильные всплески, возвращая им жизнь.

Первый. Второй. Третий.

Перед глазами плывёт. Руки дрожат. Внутри — пустота, выжженная земля, потому что я отдаю последнее. То, что Эйнар велел беречь минимум неделю. То, что должно было восстанавливаться в покое и тишине.

Но я не могу остановиться. Они же дети. Совсем молодые. У них вся жизнь впереди.

— Быстрее! — голос Аэрона режет слух. — У лейтенанта снова магия скачет!

Я поднимаю глаза и встречаю его взгляд. В нём нет тревоги за меня. Только нетерпение. Только приказ. Только страх за учеников.

Обо мне он даже не думает.

Обида вспыхивает в груди, острая, болезненная, смешиваясь с физической болью от перенапряжения. Но я не позволяю себе остановиться. Я целитель. Это мой долг.

Возвращаюсь к третьему курсанту. Он самый тяжёлый — магический ожог проник глубоко, почти до самого ядра. Придётся отдать много сил.

Я кладу руки ему на грудь, закрываю глаза. Магия течёт, течёт, течёт...

В мире остаётся только это течение. Только пульс мальчишки, который бьётся всё ровнее, всё спокойнее. Только свет, уходящий из меня в него.

Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Сейчас...

— Хватит!

Резкий рывок, и меня отдёргивают от курсанта. Чужая рука перехватывает моё запястье, и магический поток обрывается так внезапно, что я вскрикиваю от боли — словно живую нить из сердца выдернули.

Поднимаю глаза.

Эйнар.

Он стоит надо мной, тяжело дыша, и его небесные глаза мечут молнии. На скулах ходят желваки, губы сжаты в тонкую линию. В рубашке, без формы — видимо, бежал сюда со всех ног, едва услышав взрыв.

— Ты с ума сошла? — рявкает он, не отпуская мою руку. — Я же сказал — неделя покоя! Неделя без магии! Ты меня вообще слушала?!

Я открываю рот, чтобы ответить, но он уже переводит взгляд на Аэрона. И в этом взгляде — такая ярость, что даже воздух вокруг, кажется, накаляется.