Книга Развод с генералом драконов. Ты не достоин быть отцом тройни, страница 34 – Леона Браун

— Эйнар, что вы делаете? Поставьте меня! — пытаюсь протестовать я, но голос звучит жалко и тихо.

— Лечить тебя буду, — рявкает он, аккуратно, но решительно укладывая меня на диван. — А ты будешь молчать и слушаться. Я, между прочим, медицинскую подготовку проходил. Не дай боги, с тобой что-то случится, Аэрон мне голову оторвет. Да и сам себе не прощу.

Он опускается рядом на колени, его ладонь ложится мне на лоб — прохладная, сильная. А я, глядя в его встревоженные небесные глаза, чувствую, как по щеке все-таки скатывается предательская слеза. От боли, от усталости, от его неожиданной, грубой, но такой человечной заботы. И от мысли, что мой собственный муж, угрожая мне второй женой, прислал вместо себя другого мужчину, который сейчас вытирает мои слезы большим пальцем и тихо ругается сквозь зубы.

Я лежу на диване, чувствуя себя беспомощной и разбитой, а кронпринц драконов стоит надо мной на коленях, и его ладонь всё ещё касается моего лба. Взгляд скользит ниже, и я замечаю то, от чего даже сквозь боль и слабость пробивается удивление.

Его хвост.

Обычно величественный, плавный в движениях, сейчас он нервно хлещет по воздуху за спиной Эйнара. Пушистая кисточка на конце, такая же небесно-голубая, как его глаза, вздыбилась, словно у встревоженного зверя. Каждое движение хвоста выдает напряжение, которое его хозяин так тщательно скрывает за маской спокойствия. Этот хвост я трогала в сказке? Нет, конечно, нет… Тот был золотым, а не синим. Впрочем, золотой дракон может менять цвет своих волос и своего дракона по собственному желанию. Что, если на самом деле кисточка его хвоста действительно золотая? Очередная болезненная вспышка выбивает из головы все эмоции.

«Он волнуется, — понимаю я. — Сильно волнуется. Из-за меня».

— Ваше Высочество, правда, не стоит, — пытаюсь приподняться, но он мягко, но настойчиво удерживает меня за плечо. — Я просто выпью укрепляющий эликсир, отлежусь пару часов...

— Замолчи уже, — перебивает он, но в голосе нет грубости, только решимость. — Твой эликсир тут не поможет. У тебя сильный ожог драконьим пламенем. Ты впитала в себя чужую магию, и теперь она разъедает тебя изнутри.

Я замираю. Он прав. Я чувствую это — огонь внутри не утихает, он пульсирует, жжёт, пожирает мою эльфийскую сущность медленно, но верно.

— Я вижу это, — продолжает Эйнар, и его хвост делает очередной нервный взмах. — У драконов особое зрение на такие вещи. К счастью для тебя, я могу это исцелить.

— Как? — шепчу я, хотя в глубине души уже знаю ответ.

Он медлит. Смотрит мне в глаза, и в его небесной глубине плещется что-то, отчего сердце пропускает удар.

— Это лечение... почти интимное, — говорит он тихо, и каждое слово падает в тишину кабинета, как камень в воду. — Иного выхода нет. Если не убрать ожог сейчас, через сутки ты можешь не проснуться. Драконье пламя несовместимо с эльфийской магией, оно убивает медленно и мучительно. Ты ведь должна была это знать!

Я сглатываю. В груди разрастается ледяной ком. Почему в его голосе звучит столько отчаяния, словно он боится меня потерять? Я всего лишь эльфийская целительница и жена его учителя. Если со мной что-то и случится, то Аэрон не посмеет обвинить в этом кронпринца.

— Мы ведь не будем говорить об этом вашему мужу, правда, госпожа Д'Лионкур? — в его голосе проскальзывают насмешливые нотки. — Не хватало ещё, чтобы Аэрон решил, будто я покушаюсь на его жену.