Книга Развод с генералом драконов. Ты не достоин быть отцом тройни, страница 30 – Леона Браун

Мне душно. Очень плохо. Хочется провалиться сквозь землю.

Но я улыбаюсь. Конечно, улыбаюсь. Принцесса эльфийского народа не имеет права морщиться, даже если внутри всё кипит от отвращения. Я вежливо киваю подходящим гостям, цежу сквозь зубы дежурные любезности, делаю вид, что невероятно счастлива присутствовать на этом сборище тщеславия и показного блеска.

Неожиданно матушка берёт меня под руку своими холодными, тонкими пальцами и тащит сквозь толпу, как трофей, который нужно выгодно представить покупателю.

— Азалиэль, познакомься, — её голос звучит приторно-сладко, — лорд Драгантис, из королевской семьи драконов. Ближайший советник императора. Недавно, к сожалению, овдовел...

Я смотрю на него. Высокий, седовласый, с тяжёлым взглядом и тонкими, брезгливо поджатыми губами. Ему лет пятьсот, не меньше. Для дракона, конечно, это не возраст, но для меня...

Внутри всё сжимается. Я невольно морщусь, но тут же беру себя в руки и выдавливаю самую лучезарную улыбку, на которую способна.

— Очень приятно, лорд Драгантис, — щебечу я, мечтая в этот момент провалиться сквозь этот чёртов мраморный пол прямо в преисподнюю.

Он целует мою руку, и от прикосновения его холодных губ по коже бегут мурашки — но не те, приятные, а колючие, отвратительные. Мы обмениваемся ещё парой фраз, и мать наконец отпускает меня, довольно сияя, словно только что заключила сделку века.

Я делаю глоток вина, чтобы смыть приторный привкус фальши, и вновь оглядываюсь. Мне нужно выбраться отсюда. Немедленно.

К парадным дверям мне точно не подойти — там, словно сторожевые псы, стоят двое охранников матери. Преданные, вышколенные, с каменными лицами. Стоит мне сделать шаг в ту сторону — и она тут же обо всём узнает.

Я скрежещу зубами так, что, кажется, эмаль вот-вот посыплется.

Взгляд мечется по залу, цепляясь за каждую деталь. И тут я вижу ЕГО.

Окно.

Небольшое, чуть приоткрытое, в дальней стене, скрытое тяжёлой бархатной портьерой. Рядом никого.

Сердце пропускает удар, а потом начинает биться чаще. План созревает мгновенно.

Я делаю непринуждённый глоток напитка, ставлю бокал на проходящий мимо поднос официанта и, стараясь не привлекать внимания, медленно, словно прогуливаясь, направляюсь к портьере. Главное — не бежать. Не показывать вида.

Никто не смотрит. Все заняты собой, своими разговорами, своими интригами.

Я ныряю за тяжёлую ткань, и на мгновение меня окутывает спасительная тишина. Здесь, у окна, почти не слышно этой проклятой музыки. Я толкаю створку — она поддаётся легко, с тихим, едва слышным скрипом. В лицо ударяет прохладный вечерний воздух — свежий, чистый, живой. Я вдыхаю его полной грудью, как утопающий, сделавший желанный глоток воздуха.

И тут же понимаю, что радовалась рано.

До земли — прилично. Метров пять, не меньше. Внизу — кусты, но прыгать в туфлях на шпильках...

— Чёрт, — шиплю я сквозь зубы, оглядываясь. За портьерой всё так же шумит этот дурацкий приём. Времени почти нет.

Я быстро скидываю туфли, перекидываю их через подоконник, слышу, как они с глухим стуком падают в траву. Сажусь на подоконник, свешиваю ноги вниз, ищу опору. Стена гладкая, холодная.

— Лесные духи, помогите, — шепчу я и прыгаю.

Приземление выходит жёстким. Нога подвернулась, и я едва сдерживаю крик боли. В глазах темнеет на секунду, колено пронзает острая боль.