Книга Творец. Книга первая, страница 6 – Агния Стефёдова

Совершенно случайно, в одной из галерей на Невском, где проходили открытые мастер-классы, я услышала о Гарике. Он искал себе соседа, но при этом не пытался заработать на аренде, готов был пустить к себе совершенно бесплатно. Гарик находился в поиске родственной души для ведения, как он потом выразился, «тёплых бесед за чашечкой кофе для поднятия творческой потенции». Проще говоря, ему нужен был глоток свежего воздуха, требовалась муза, и определялся он, муза перед ним или же нет, только после личных встреч. К тому моменту я была далеко не первым претендентом на роль квартиранта. Почему его выбор пал именно на меня, сказать не могу, но мы, как закадычные друзья, проболтали на своеобразном собеседовании больше часа, совпав внутренними ритмами. Учитывая, что женщины Гарика интересовали исключительно лишь в качестве музы, неловких моментов в совместной жизни почти не возникало.

Квартира его занимала часть третьего этажа здания, некогда бывшего то ли заводом, то ли фабрикой, но реконструированного под модные сейчас жилые помещения по типу лофтов. Она была просторной и светлой благодаря панорамным окнам во всю стену. Основное помещение квартиры выполняло роль и холла, где проводились встречи с многочисленными друзьями Гарика, и творческой мастерской. Имелся даже островок, отведённый под небольшую кухню, которая отделялась от основного пространства барной стойкой. Всё было просто, но стильно, в духе самого хозяина. Несколько спальных комнат находились на втором уровне и, к счастью, были изолированы от холла добротными дверями, давая возможность уединиться, что меня, как интроверта, несказанно радовало.

Выйдя из спальни на следующее утро после открытия выставки, я застыла. В моих планах было принять душ, выпить кофе и выплеснуть на голову счастливого автора своё негодование по поводу наличия в экспозиции работы под номером одиннадцать, но открывшаяся моему взору картина поставила на паузу мысли о скорой расправе над Гариком.

Мой взгляд пополз по традиционным последствиям бурной вечеринки: пространство холла в хаотичном порядке было заставлено грязной посудой с остатками закусок, бутылками из-под шампанского и кучей фужеров. Судя по их количеству, вчерашнее афтерпати посетило не менее двадцати человек. Пол был сплошь усеян конфетти и ошмётками лопнувших воздушных шаров. Удивительно, ни одного целого шара не сохранилось.

Недоумённо озираясь, пыталась ответить себе на вопрос: почему я со своим чутким сном ничего не услышала? От поиска ответа меня отвлёк стон, сравнимый по своей музыкальности лишь с рёвом рано пробудившегося медведя. Застыв безмолвной статуей с пустой от разбежавшихся мыслей головой и бешено колотящимся сердцем, я смотрела во все глаза, как из-за диванной спинки сначала появилась мужская лапища, а потом и сам её обладатель, не так далеко ушедший в своих размерах от ранее указанного животного. Помятый, со следами жуткого похмелья на лице, он с трудом встал с дивана, осматривая пространство вокруг явно в поисках живительной влаги.

Резко подскочившее в сознании замешательство выдавило из меня нечленораздельный звук. Мужчина подобрался, будто войдя в боевой режим, резко поднял на меня глаза (могу представить, какой вспышкой головной боли сопроводилась для него эта реакция) и тут же, смягчившись, прохрипел: