Книга Лидория, страница 39 – Лин Эфа

— Сказать что? — мой голос звучал глухо, будто издалека. — Что у тебя есть невеста? Можешь больше не утруждаться во вранье, мы совершим последний обряд Единения, и я уберусь куда подальше из твоего проклятого замка, чтобы не видеть твою лицемерную лживую рожу. Кое-что о тебе все-таки правда из тех баек, которые я слышала, ты еще тот подлец.

Он поднял глаза и, не говоря ни слова, вышел из моих покоев, тихо прикрыв за собой дверь. Я опустилась на пол, обняв колени, и только теперь позволила слезам пролиться.

Я сидела на полу, прижав колени к груди, и пыталась унять дрожь, но она шла откуда-то изнутри, из самой глубины, будто магия, сплетённая с его магией, теперь бунтовала без него. Слёзы катились по щекам, но я не вытирала их — пусть текут. Пусть хоть это будет моим маленьким бунтом. Я имею право плакать, потому что меня предали.

«Подлец, лжец, манипулятор…» — повторяла я про себя, как заклинание, чтобы не поддаться желанию броситься к двери, распахнуть её и крикнуть: «Вернись и объяснись!» Но я не двигалась. Я сжимала кулаки до побеления костяшек, заставляя себя дышать ровно.

А потом вдруг поняла, что я не злилась. Не совсем. Я была раздавлена не тем, что он что-то скрыл. А тем, что позволила себе поверить, будто для него я не просто инструмент, не просто ключ к спасению Лидории. Будто он смотрел на меня не как на сосуд для магии, а как на женщину. И эта крошечная надежда, которую я сама себе придумала, сейчас рассыпалась в пыль.

Я поднялась, шатаясь, и подошла к зеркалу. В отражении была не та Николь, что приехала в Зелёный замок — уверенная, собранная, готовая к любым испытаниям. Передо мной стояла измученная девушка с горящими глазами, с кожей, всё ещё звенящей от его прикосновений.

— Последний обряд, — прошептала я, и голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Мы проведём его. И я уйду.

Но едва я произнесла это, как внутри всё сжалось. Потому что я знала, что без ещё одного обряда не обойтись. Чтобы окончательно восстановить магию Лидории, нужно не просто слияние сил. Нужно полное единение. То самое, которое он уже начал, не спросив. То, что теперь казалось мне не страстью, а долгом. Тяжёлым, горьким, неизбежным.

Следующим утром дверь в мои покои снова распахнулась. На этот раз без стука, без предупреждения. Ашинар ворвался в комнату, как буря, как пламя, как сама стихия, которой он принадлежал. Его глаза всё ещё горели, но теперь в них читалось не только желание. В них была паника. Настоящая, человеческая. Мне было странно видеть такие эмоции на его лице.

— Николь, — выдохнул он, закрывая за собой дверь и прислоняясь к ней спиной, будто отрезая путь к отступлению. — Ты не понимаешь.

— О, я всё прекрасно понимаю, — процедила я, отступая к окну. — У тебя есть невеста. Ты дал клятву. А я… Я была удобным вариантом, чтобы спасти Лидорию. Удобно, быстро, без лишних вопросов. И знаешь, я не против спасти Лидорию, я жажду этого, как и ты. Давай покончим с этим, и я уйду.

— Это не так, — он сделал шаг вперёд, и я увидела, как его руки дрожат. Впервые я увидела, как он теряет контроль. — Клянусь, это не так.

— Клятвы, — горько усмехнулась я. — Ты слишком много клянёшься. Сначала этой своей... невесте, потом мне… В какую клятву верить?