Книга Я найду тебя в любом из миров. Книга 1. Жрица, страница 42 – Арина Ветрова

Царица отнесла богатые дары в храм Исиды — чтобы богиня помогла удачно завершить дело с жемчужинами для Айи. Лелея обиды, как драгоценности. Жаждала мести. Жаждала смерти девчонки, которая встала между её мужем и троном.

Но вестей от Ненофер не было. Никаких. Тишина, которая раздражала больше, чем плохие новости.

Сегодня Туя решила навестить главного жреца храма Исиды. Узнать, как обстоят дела: приняла ли богиня её дары, будет ли помощь.

При её появлении жрец вёл себя странно. Нервно. Отвечал невпопад, будто отсутствовал мыслями где-то далеко — то ли в молитве, то ли в страхе.

— Что с тобой? — спросила Туя, прищурившись. — Ты болен? Или боишься меня?

— Я… слушаю богов, госпожа, — выдохнул он, не поднимая глаз.

— Тогда отвечай прямо: приняла ли богиня мои дары?

Жрец потупился ещё ниже. Помолчал. Потом заговорил — глухо, словно слова приходилось вытаскивать из себя пинцетом:

— Богиня… отвергла их, царица.

Туя перестала дышать.

— Что значит — отвергла?

— Пшеница, которую вы прислали, заплесневела так, что даже на корм скоту её не отдать. Ткани сгнили — дыра на дыре, расползаются, как гнилое мясо. Благовония… — он поморщился, — благовония смердят тухлыми запахами, словно в них замешали падаль.

Он поднял на неё глаза — и в них был не гнев, а страх.

— Даже золото, царица. Золотые монеты покрылись зелёной окисью — будто они медные, а не золотые.

Сердце Туи ухнуло куда-то вниз, в пятки, в самую землю.

Неужели богиня разгневалась на неё? Из-за Айи? Или из-за того, что она задумала?

Она сжала подол платья так, что побелели костяшки.

— И что теперь делать? — спросила она сама себя. — Надо срочно отменить приказ? Надо отправить почтового голубя Ненофер, указать адрес той ведьмы, что дала жемчужины. У этих ведьм не бывает так, чтобы на их отраву не нашлось лекарства.

— Она вскинула голову. — Что вы думаете по этому поводу?

Жрец выпрямился. Впервые за весь разговор он посмотрел ей прямо в глаза — не как слуга, а как человек, который знает больше, чем хочет говорить.

— Я думаю, царица, что богиня не одобряет пагубных намерений. И предупреждает вас. Пока не поздно.

— Поучи меня ещё! — взвилась Туя, и голос её прозвенел под сводами храма, как удар меча о щит. — Я столько всего жертвую вашему храму, что все боги Египта должны мне помогать! По первому слову! По первому желанию!

Жрец не отшатнулся, но побелел.

— Это ошибочное понимание воли богов, госпожа. Они не выполняют капризов и прихотей. Они отвечают только на обоснованные, рациональные просьбы — те, что обращены к ним с чистым сердцем, а не с жаждой мести. — Он помолчал и добавил твёрже, чем прежде: — Измените ваши цели и намерения, царица. Пока не поздно. Пока богиня только предупреждает, а не карает.

Туя смотрела на него тяжёлым, горячечным взглядом. Дышала рвано, как загнанная лань.

— Мне надо подумать, — бросила она резко. Развернулась и зашагала к выходу, не прощаясь. Покрывало развевалось за ней, как чёрное знамя поражения.

Жрец смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью. Потом перевёл взгляд на алтарь богини.

— Думай, думай, царица, — сказал он тихо, в пустоту. — Прежде чем что-то делать. Прежде чем просить богов. Не вызывая их гнева.

Он сжал рукой талисман Исиды, что держал в руке и принялся читать мантру — о заблудших душах, которые мечутся между гневом и гордыней, не видя пропасти у своих ног.