Книга Я хочу твою шкуру, дракон! или Верните всё обратно!, страница 143 – Маруся Хмельная

Люся виновато развела руками.

— Нету, девочки, ох нету. Зато зеленые есть.

— Это кто? — поинтересовались мы.

— Экологи. Защитники природы. Наверное, если бы у нас имелась магия, они бы были эльфами. Сейчас у многих искусственные елки. Правда, теперь экологи говорят, что они наносят еще больший вред природе. В общем, непонятно, что хуже.

Все остальное мы прослушали без вопросов. Единственное, что понять не мог никто из нашей компании, когда обсуждали уже все вместе, так это почему Новый год у них приходит в это время.

— Почему зимой-то? — удивлялся Васим.

— И не просто зимой, меня больше удивляет, почему на второй месяц зимы? — никак не мог принять Кайл. — Ну ладно хотя бы с первого новое годоисчисление шло. Но на второй-то почему?!

— А у вас когда? — спросила Люся.

— Весной конечно же! — хором ответили мы и переглянулись с улыбкой.

Сложно представить, что где-то даже такое простое и незыблемое по-другому.

А пока мы заслушивались Люсиными рассказами, как весело отмечают новогодние праздники земляне: лепят снежных баб и фигуры изо льда, катаются с ледяных горок на санках и на коньках на катках. Детишкам устраивают праздники-«утренники» с артистами в ролях Деда Мороза и его внучки Снегурочки.

— В этот день можно наряжаться в маскарадный костюм, мы в основном в зверей превращались. Мальчики еще мушкетерами были и богатырями. А для девочек самый популярный костюм снежинки или Снегурочки. Потому что нарядно и красиво. Каждая мама готовила платье для дочери за несколько месяцев. — Люсины глаза затуманились воспоминаниями. — А еще у нас кто-нибудь из соседей наряжался Дедом Морозом, ходил по квартирам тридцать первого декабря и поздравлял детей. Чтобы получить из его рук подарок, надо было рассказать новогодний стишок. Я каждый раз забывала и вместо стишка пела песенку, одну и ту же: «В лесу родилась елочка, в лесу она росла»… Это наша самая новогодняя песня, под которую вокруг елки водят хороводы, — пояснила Люся.

Люся ударилась в воспоминания и говорила возбужденно, эмоционально, размахивая руками.

— У нас всегда это был дядя Коля. И поэтому я верила, что это настоящий Дед Мороз — один и тот же ведь приходит каждый год, в той же одежде, с теми же словами. И был у него посох. В конце, перед уходом, он всегда говорил, чтобы мы за него подержались и загадали желание, которое обязательно сбудется в этом году. И оно сбывалось. Всегда у меня сбывалось. И поэтому я верила. И даже когда узнала, что это дядя Коля, мы все равно его приглашали, и я просила разрешить подержаться за посох. Чтобы загадать желание, которое обязательно сбудется. А в позапрошлом году дядя Коля умер… — Люся сглотнула, в глазах стояли слезы. — И мы остались без Деда Мороза. А посох без него уже не то. Его ведь дядя Коля волшебством заряжал. Он очень добрый был… очень…

Дальше Люсе пришлось прерваться, потому что она зарыдала. И понятно, что рыдала она не только по дяде Коле, а по всем своим воспоминаниям и прошлой жизни. Потому что сама умерла там в прошлом году. Для всей своей семьи.

— Я больше за родителей переживаю, — признавалась она. — Как они это пережили. Я ведь единственный ребенок в семье. Будь у меня хотя бы братик или сестричка, родителям все полегче было бы.

— Так, значит, нам для праздника что нужно: маленькая елочка в горшочке… ее мы добудем, потом обратно высадим… мелкие апельсины, которые ты мандаринами зовешь… игрушки для елки — подойдет что угодно, даже конфеты и орехи, это мы поняли… И подарки, — подытожила я, отвлекая Люсю от слез.