Книга Я хочу твою шкуру, дракон! или Верните всё обратно!, страница 124 – Маруся Хмельная

И, видя мое возмущение, хохотнул.

— Я шучу, Фей. Ни на кого я заглядываться не буду. Только на тебя, обещаю.

Он сгреб меня в объятия.

— Ну что, Досифеюшка, полетаем?

Я вздрогнула.

— Называй меня Фея, Фейка, а не этим именем.

— Мне нравится твое имя, — нагло глядя в глаза заявил этот… врун хвостатый.

Мне пришлось прикрыть глаза, чтобы не сорваться. Выглядело, как будто я млела от его слов. Я растянула улыбку пошире.

— Я все вспомнила, Ашшур, — предъявила я.

— Что — все? — очень осторожно спросил дракон.

— Все.

— И что это меняет? — спросил он.

— Мы ненавидели друг друга, Ашшур. Убить готовы были.

— Ну не преувеличивай, — осторожно поправил он. — Ненависть слишком сильное слово. Мы дразнили друг друга, пикировались, завлекали, — убеждал он сейчас то ли меня, то ли себя, то ли обоих. — Иначе не вызвали бы друг в друге такие сильные эмоции. Мы даже переспали. И как переспали! Каждый раз, стоит вспомнить, со стояком просыпаюсь. Это не ненависть, Досифеюшка.

— И мое имя тебе не нравилось, — не сдавалась я.

— Очень нравилось. С самого начала нравилось, — нагло соврал он. — Как оно может не нравиться? Оно такое нежное, такое тебе подходящее, — завибрировал этот… ящер льстивый, — сколько ласковых производных: дусенька, фея, фейка, феюшка, досифеюшка. Да даже дусей я тебя ласково называл. Дуся ты моя сладкая, упрямая, заноза ты моя сердечная, — ласково обволакивал он меня глупостями, милыми девичьему сердечку.

— Ашшур, я серьезно!

Он тоже посерьезнел и отодвинулся.

— И я сейчас серьезно, Досифея. Чего ты хочешь? — спросил он. — Вернуться к старому и испортить все, что мы исправили и преодолели? Давай прошлое оставим в прошлом и будем строить будущее. Наше будущее. Чего ты хочешь? Я отвечу за себя — я хочу с тобой идти вперед. Вместе, за руку. А ты?

— Я тоже, — прозвучал мой ответ.

Ашшур протянул мне руку, в которую я крепко вцепилась. Не только драконы умеют оберегать свое. Но чтобы больше не поднимать неприятных тем и не кидаться обвинениями, я хотела высказать ему сейчас все до конца.

— Почему ты мне не рассказал про то, что с тобой случилось? Я ведь спрашивала, просила быть откровенным! — обвинила я его.

— Я не мог показать свою слабость перед тобой, извини, — покаялся дракон с жалкой моськой.

— Да, конечно, умереть было лучше, — горько ответила я.

— Прости, ну прости, моя любимая, — извиняясь, стал наворачивать круги вокруг меня дракон. Обнимал, зацеловывал во все места, куда тыкались губы. — Простишь? — взял он меня атакой, призывая сдаться.

И я сдалась:

— Прощаю. Не первый, но последний раз!

Наконец площадка опустела от драконов, которые взволнованно обсуждали тревожное заявление богини. Они не забыли извиниться перед Ашшуром, что не поверили ему — хотя среди прилетевших таких было мало, в основном шпионы кланов-противников, решившие проследить, что случилось с Ашшуром. А мы попрощались с энжелом до встречи на суде богини через неделю, и Ашшур, прежде чем обернуться, сказал:

— Я решил, что прежде чем мы вернемся домой, мне нужно показать тебе свою сокровищницу. Потому что всю оставшуюся неделю до суда я не планирую покидать наше жилище. Вернее, кровать в нем. — Он обдал меня таким жарким откровенным взглядом, что, будь он ощутимым, я бы тут же воспламенилась.