Книга Заказ на фею, страница 160 – Маруся Хмельная

Сверч проглотил слово, которое хотел было сказать, решив не рисковать. Поправился:

— Из-за твоих шалостей.

— Сильно лютуют?

Сверч нервно хохотнул и не ответил. Без комментариев, как говорится. А я пряталась, чтобы Эрган не смог мне приказать прекратить.

— Как говорил один мой друг в моём мире: «Когда женщине ломают крылья, она садится на метлу!»*

— Что это значит? – не понял Сверч.

— У нас считается, что ведьмы летают на метле. Ведьма – это Кумайи.

— Давай ты не будешь Кумайи. Давай ты будешь самой собой, Лер. У каждого свой путь. И мне как больному тоже нужно хорошее питание и здоровый сон, между прочим, – чуть обиженно сказал Сверч. – Что-то в этот раз я плохо поправляюсь.

— Ты за этим меня искал? Чтобы пожаловаться?

— Да.

Сверч помолчал, чтобы набраться смелости. Губы его двигались, он несколько раз пытался заговорить, но не мог подобрать слова.

— Я не умею подбирать слова, ты же знаешь. Но что-то после этого раза, как я вернулся с того света, мне как-то плохо… В душе плохо, – стукнул он кулаком себе по груди. – Муторно как-то… Ничего не радует, тоскливо и хочется…

Он набрался смелости и выпалил:

— Плакать…

И правда, заплакал. Слёзы дорожкой лились по обветренной коже лица, падая на грудь.

— Блин, серьёзно?! Сверч, ты искал меня, чтобы порыдать у меня на плече? – ужаснулась я.

— Да… Не могу я же рыдать на глазах армии и своих воинов, – втянул он со свистом в грудь воздух. – Это только Грэд может себе позволить – над ним никто не рискнёт посмеяться. А я не могу.

— А мне-то за что такое счастье?

— Я думал, ты мне объяснишь, что со мной…

— Это тьма, Сверч. Внутри тебя побывала тьма, это последствия.

Сверч всхлипнул. Схватил меня и прижал к своей груди.

— Что же тогда у тебя внутри, тёмная наша? Если мне хочется сдохнуть только от того, что она ко мне прикоснулась… Поплачь, Лерка, не стесняйся…

— Ты серьёзно? Предлагаешь мне порыдать с тобой вместе?

— Да, вместе уже не так горько… Выпусти боль, Лера, – увещевал меня Сверч. Его слёзы теперь падали на меня, на макушку, на лицо.

— Я не хочу плакать. Отстань, Сверч…

Я вырвалась и улетела. Ладно, так уж и быть, только чтобы Сверч меня не донимал больше. Может, поест и настроение у него улучшится. Я подлетела к лагерю и загасила своё пламя, которое поднималось, как только кто подойдёт к своим палаткам или к обозу с припасами.

Воины, поняв, что я сменила гнев на милость, радостно выдохнули. Все разбредались, кто пожрать, кто поспать в теплоте и сухости. Я заметила, как воровато оглядываясь, в палатку Эргана скользнула Никта.

Когда она вышла через час и пошла к своей палатке, я преградила ей дорогу. Поскольку я молча сверлила её взглядом, она не выдержала первая:

— Что? Меня Эрган сам позвал.

Она обошла меня, я осталась стоять на месте.

Мы подошли к Алорнагу, где должна была состояться эпическая битва, которая изменит ход истории. Если мы сейчас проиграем, Эндергарду уже не стоит надеяться на победу и стоит признать поражение. Если мы одержим победу в битве, войска Эндергарда будут дальше вести наступательную тактику, а Экхмелия отступать и терпеть поражение.

— О, боги… – никто не смог сдержать возглас ужаса и отчаяния, охватившего всякого, кто увидел войско Экхмелии.

Само войско превосходило по численности войско Эндергарда по меньшей мере в три раза. И это только те, кто вышел за стены. Сколько подкрепления скрывалось за высокими и крепкими стенами Алорнага, неизвестно. Но этого было мало. Впереди войска на многие станы вперёд,  готовая к бою, стояла под властью четрыстора Радонара тьма тьмущая нежити, которая, казалось, была собрана со всех четырёх нижних уровней Авирума.