Книга Шаг вперёд, два шага назад, страница 200 – Маруся Хмельная

— Где бы такое можно увидеть? — с надеждой спросила я.

— Это Место Силы, — сказал один из пожилых оборотней, Агафий, кажется. — Мы можем завтра показать тебе, Исцеляющая, если тебя это интересует.

— Интересует, — подтвердила я.

Может, если я побываю на этом месте, найду следующую подсказку?

— Вы будете тут вдвоём? — с сомнением спросил Семён, глядя на меня, словно ждал, что я закричу «спасите-помогите» и буду умалять забрать от меня чудовище или меня от него.

— Да, — отрезал Алекс тоном, предупреждающим дальнейшие слова и вопросы.

— Всё нормально, — подтвердила я. — Нам с Алексием есть что обсудить.

Семён пожал плечами, подозрительно переведя взгляд с одного на другого, словно говоря: «Ну ладно, я сделал всё, что мог. Предоставил шанс, от него отказались».

Я кивнула, он ушёл. Я села у пышущей жаром печки, Алекс снял плащ и маску и принялся за еду. Я сквозь прикрытые веки наблюдала за ним. Он заставил меня выпить с ним какого-то травяного взвара, заменявшего местным чай.

— Давай спать, Аня, — сказал Алекс.

— Ты злишься на меня? — спросила я.

— Нет, — устало ответил он. — Я боюсь за тебя. Впервые за двести лет я за кого-то боюсь, и это очень неприятное чувство, знаешь. Бессилие. Забытое ощущение. И очень противное.

— Я буду осторожна, Алекс. Я не из тех, кто делает глупости.

— Да, не из тех, — с каким-то сожалением вдруг грустно сказал Алекс.

Он провёл меня в просторную спальню с большой двуспальной кроватью.

— Вот твоя спальня. Спокойной ночи, Аня.

То есть? Я буду спать здесь одна?!

— А ты где будешь ночевать? — спросила я.

И тут же отогнала мысль о какой-нибудь хорошенькой волчице, давней знакомой Алекса.

— Я перекинусь и посплю на пороге. Не беспокойся.

— Алекс, я вообще-то не о тебе беспокоюсь. Мне страшно, — поёжилась я, прислушиваясь как за окном воет метель. — Семён, конечно, старался быть душкой. Но тут полно тех, кто неровно дышит к Исцеляющим. И я вовсе не симпатию имею в виду. Не оставляй меня, пожалуйста.

Жалобно попросила я. Как могла жалобней. Даже слёзы выдавила, чтоб в глазах стояли.

— Ты моей смерти хочешь? — застонал Алекс, когда я уговорила его спать в обнимку на кровати. Одетыми, раз он такой пугливый.

Друзья, только друзья. Я испуганная девушка, которой требуется защита и успокоение. Но Алекс понял это как-то буквально. Завернув меня в одеяло до подбородка, запретив мне елозить и приобняв рукой, прилёг рядом сверху на край одеяла.

— Спи! — приказал он мне.

Меня пугали разные звуки, и я попросила рассказать мне что-нибудь.

— Мой отец в детстве часто рассказывал мне сказку о северном сиянии. Поссорились лето и зима из-за радуги. Позавидовала зима лету: «У тебя и так много цветов и красок, у меня один белый. Зачем тебе радуга? Отдай её мне». Но лето не хотело расставаться с радугой, ведь так радовались ей детишки, выбегали на улицу, приветствовали и загадывали желание. «А что, моим северным ребятишкам не хочется радоваться, глядя на радугу, и загадывать желание?» — спрашивала зима, но без ответа. И тогда послала зима летающего Белого Оленя украсть для неё радугу. Белому Оленю удалось нацепить на свои рога радугу, и поскакал он в зимние чертоги. Но увидело лето вора с добычей, погналось за ним и наступило на край радуги. Радуга оборвалась. Часть осталась у лета, часть унёс Белый Олень в зимние чертоги к своей хозяйке. С тех пор мы видим половину радуги летом, а на севере в особо морозные ночи всполохи северного сияния — северной радуги.