Книга Шаг вперёд, два шага назад, страница 20 – Маруся Хмельная

— Вы бы тогда прошли мимо, да? Если бы эти придурки к вам не пристали? — не то чтобы меня волновал этот вопрос все эти годы, ответ я на него знала. Но мне хотелось услышать это от него.

— Что? А, да, конечно. Зачем мне было встревать? Чтобы тебя спасти? Мне было всё равно, что у вас там происходит. И ты это поняла, раз не стала звать на помощь, да? Умная девочка. А как ты поняла? Также по глазам? — он усмехнулся.

Я кивнула. Он покачал головой.

— Надо что-то с ними делать… Ну прости, детка, ты, наверное, думала, что я герой, типа супермена, человек со сверхспособностями, который стоит на защите слабых и угнетённых, — он тихо засмеялся, только глаза у него оставались всё такими же безжизненными, — но это не сказки, это жизнь. Я просто… — он замолчал, запнувшись.

— Чудовище, — закончила я за него.

Странно, но он не злился, не рассердился. Мне показалось, что он даже испытал облегчение от того, что я это сказала.

— Да, именно так, — подтвердил он. — И тебе лучше держаться от меня подальше и не попадаться на глаза.

Я выбежала из туалета и бежала, не помня дороги, до самого дома. Несколько дней я опять провела в паническом страхе, как восемь лет назад. Я почти не спала, мне снились кошмары. Но работа и хлопоты сделали своё дело, я почти успокоилась. И пыталась принять, что в мою жизнь вошло что-то новое, чуждое мне, пугающее, но уже неотвратимое.

Нина и Стас пытались до меня дозвониться, но я не брала трубку. Чтобы они не беспокоились, написала сообщение, что всё хорошо, но пропал голос, поэтому не могу говорить.

Как только я вышла на работу, тут же заскочила Нина.

— Ты выздоровела? У тебя всё хорошо? — пригляделась она ко мне, выискивая симптомы болезни.

Я кивнула, схватилась за горло и выдавила:

— Да, лучше. Но горло ещё болит, трудно говорить.

— Лимон ела? Ромашкой поласкала? Водкой с солью протирала? — накинулась она на меня.

— Да, и вот я, видишь, уже на ногах, — успокоила я подругу.

— Для голоса — гоголь-моголь, молоко с мёдом, тёплый коньяк.

— Угу. Коньяк с лимоном как раз, одним махом все болезни, — улыбнулась я.

— Да вообще, универсальное средство: и для нервов расслабон — все болезни от стрессов, и просто приятное лекарство, — она заговорщицки подмигнула: — Давай? По стопочке?

Услышав про нервы и стрессы, я подумала, почему бы нет? Мне не помешает расслабиться. Достала из шкафа всегда имеющуюся на всякий случай бутылку для клиентов, попросила Жанну принести рюмки и закуску.

Когда за Жанной закрылась дверь, Нина проводила её взглядом и заметила тоном, которым обычно приглашают развить тему и посплетничать:

— Красивая деваха, да?

— Конечно, а как иначе? Секретарь — лицо компании.

Нина взяла рюмку. Коньяк заплескался на свету расплавленным тёмным золотом.

— Да ты погрей-погрей, — посоветовала она мне. — Вот и лимончик. Пососи потом. Твоё здоровье! — и сделала глоток. Зажмурилась. — Эх, хорошо. Тепло разливается. На улице английская морось с туманом, у тебя французский коньяк и секретарь с красотой знойной испанки.

— А лимон не знаю откуда. В Абхазии растут? Или из Турции всё же?

Нинка сначала сердито стрельнула глазами, потом расхохоталась.

— Сейчас как запущу чем-нибудь! Тебе повезло, что ты болеешь.

— Если есть что говорить, рассказывай. Мне трудно поддерживать беседу о красоте Жанны, у меня горло болит. К тому же не люблю судачить о своих сотрудниках. У неё кривые ноги, плоская попа и глубокие морщины — ты же не это хочешь услышать?