Книга Шаг вперёд, два шага назад, страница 178 – Маруся Хмельная

Алекс только говорил, а я вся горела, словно чувствовала его прикосновения. Но он опомнился, оборвал.

— Знаешь, мне иногда казалось, что я схожу с ума. Путал бред и явь. В моих фантазиях ты была моей. Я занимался с тобой любовью много раз. Я перецеловал каждый кусочек твоего тела миллионы раз. Мне кажется, если я дотронусь до тебя, то получу разрыв сердца от нахлынувших чувств. От счастья, что, наконец, все мои фантазии и мечты стали явью. И я не смогу остановиться, понимаешь? Я никогда уже тебя не отпущу. Не смогу. И я постараюсь держаться от тебя подальше как только можно дольше.

Алекс снова заложил руки в карманы, демонстрируя свои намерения.

— Я и так не удержался. Стал Алексом Боровским и предстал перед твоими очами. Слишком хотел знать, как ты отреагируешь на меня. И каждый раз, расставаясь с тобой, я потом жалею и корю себя за это. И каждый раз, когда вижу тебя и ловлю ответный взгляд и улыбку, возношусь на небеса.

— Алекс… — подалась я к нему.

Но он резко отпрянул и остановил меня жестом.

— Мои чувства, Аня, не имеют никакого отношения к твоему счастью. И это ты должна понять. Посмотри, — задрал Алекс одну брючину, — что ты видишь?

— Ногу, — ответила я, не понимая, и даже нашла в себе силы сострить: — Мужскую, волосатую.

— Ногу, — подтвердил Алекс. — Проблема в том, что мне её оторвало взрывом гранаты в сентябре 1941 года.

Я ошарашенно уставилась на обычную, нормальную ногу Алекса.

— Это как-то связано с тем, что ты не обычный оборотень, а мутант? — предположила я.

— Да, — подтвердил Алекс.

— Сколько тебе лет, Алекс?

Алекс затравленно сглотнул. Но поскольку у нас сегодня был день признаний, он ответил:

— Чуть больше двухсот. И я бессмертный, Аня. В этом проблема.

— Ты получился от союза оборотня и Исцеляющей? — выдвинула я свою догадку, которая долгое время зрела в моей голове. — Были такие союзы?

— Были. Редко, но были. Запретный плод сладок, Аня. Об этом писал ещё Шекспир: нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте…

— Твои родители любили друг друга?

— Да, я плод такой любви.

Мысли роем закружились в голове. Вот почему он мутант, вот почему он такой. Значит, вот что родилось от силы двух кланов, с одной стороны болезнь, с другой излечение, а вместе дало почему-то мутацию.

— Но почему же ты не родился обычным, излеченным? — поразилась я. — Ведь по логике…

— По логике, кровь матери должна была излечить кровь отца. Да. И они так думали. Что ребёнок родится обычным. Тем более что мать уже излечила моего отца. То есть, говоря современным языком, его необычный ДНК уже был изменён и не должен был наследоваться.

— Ну да, — удивлённо согласилась я.

— А получился я, — нерадостно усмехнулся он.

— Значит, произошла какая-то мутация. Возможно на стадии исцеления твоего отца. Возможно, он не совсем излечился. В нашем понимании. Просто те клетки забились или мутировали во что-то другое…

— Да, возможно, — кивнул он.

— У тебя было больше моего времени подумать на эту тему. Какие твои предположения?

— Я не учёный. Конечно, я заинтересован в исследованиях на эту тему, и у меня есть несколько версий. Одна из них та, что ты высказала. Но, знаешь, есть риск навсегда превратиться в подопытного кролика и превратить свою жизнь в погоню за выяснением этого феномена. И между тем, ничего не добиться. А я двести лет привыкал к себе такому, какой есть. И старался полюбить и принять себя такого.