Книга Дар или проклятье для полубога. Одна душа на двоих, страница 78 – Лина Бестина

Нет. Не лелеял надежду увидеть её вновь. Понимание о невозможности встречи кололо все внутренности, проворачивая их невидимыми лапами, доставляя нестерпимую муку.

Те крохи, что успел отметить в Лексе — удивление, вперемешку с непонятным мне чувством, подозрительно смахивающим на гордость. Он не испугался, и не разозлился на ребёнка, посмевшего нападать на родителя. Он смиренно ждал, сложив руки на груди, задирая подбородок так высоко, что одной своей позой выражал: «Ну давай, посмотрю чего ты стоишь».

Осмелюсь ли принять вызов и довести начатое нападение до конца, не понимая, что своим одним действием не просто стёр границу между «отцом и сыном», но и другие.

И вот тот миг, когда уже готовился растерзать Лекса когтями, ощущая во рту горькую сладость победы, бог хитрости и обмана невиданной силой не позволил даже приблизиться. Словно хлёсткой пощёчиной наотмашь сбил с пути и собственных лап. Той же силой прижимал моё ещё движущееся тело к раскалённому солнцем песку. И чем сильнее я сопротивлялся этой силе, тем тяжелее ощущался её гнёт.

Не имея возможности добраться до бога клыками и когтями, взывал к самой природе, которая подчинялась, не смея прекословить. Песок вздымался перед лицом, образуя бурю, от частого содрогания. Подземные толчки звучали ломко, слишком громко для песочных дюн, покрывавших остров. Сам же остров трещал в такт моим сопротивлениям, выражая последствиями разрушений всё то, что творилось внутри меня.

Мне было больно. Природа стала моим отражением.

— Поразительно, — произнёс Лекс с благовением. — Это стоило того.

— Стоило? — взбесился ему в ответ. — Стоило отобрать у меня любовь, чтобы в гневе своём я смёл весь Архар в бездну?

Чтобы говорить в облике медведя необязательно шевелить ртом, достаточно лишь мысли. Но даже так собственные мысли звучали с некой натугой от внешнего сопротивления.

— Довольно, Макс!

И его громкий и властный голос разнёсся на весь остров. Природа затихла, невидимая сила прекратила давить на меня, а я сам принял привычный облик. Зверь оказался смиренным божьей воле.

Неизменными остались только мои чувства. Хоть и не сомневался, пожелай отец избавить меня от них — избавит.

— Ответь хотя бы раз нормально! С меня тоже довольно божественных планов для высшей цели, с глупыми оговорками: «на то воля судьбы, и боги лишь склоняют головы»! Хватит! Поговори со мной как отец, а не как бог.

— А ты посмотри вокруг. Это всё есть ты, сын мой. Хочешь знать, для чего всё это было? Оглянись.

Ощущая облегчение в теле после тяжести, подобно той, что ещё не мертвецы чувствуют на пороге смерти, тот краткий миг, когда становится легче и свободнее, я поднялся на ноги и осмотрелся. Некогда прекрасный остров теперь являлся бесформенными руинами. Песочная пыль всё еще оседала на поверхность, постепенно раскрывая весь погром, устроенный мною. Не было больше не острой горы, покрытой шапкой диких пальм, не было лазурного берега, что мог ласкать часами напролёт изнеженное тело тёплыми волнами. Не было и водопада желаний, с его цветами прятавшими волшебство. Теперь на этом месте сплошь глубокие трещины, разбивающие остров на куски, уже успевшие наполниться морской водой. И непременно грязной от того, что кристально-чистая вода смешалась с белым песком, став мутной хлеще магической. Кривые обрубки деревьев и сорванные листья выглядывали из толщи песков укоризненно: смотри, мол, что ты натворил! А лепестки соцветий орхидей лежали на камнях, превратившись в розовые комья каши.