Книга Ни в мать ни в отца, страница 62 – Дарья Волкова

Вот и прояснилось все. На съемной квартире… Ну да, почему бы и нет?

— Лада?..

— Хорошо. Пойдем.

Похоже, со стороны Лады это выглядело не очень. Руслан и сам чувствовал, что все это не очень. Когда у них случилось в первый раз, у нее дома, все было как-то не так. Потому что дома! А дома все не так. А тут, на съемной квартире… Нет, все чистенько, Руслан не стал экономить совсем уж жестко. Но все равно как будто не то. Неправильно.

Только это «неправильно» не перевешивает какую-то сумасшедшую жажду. Ведь дошел уже о фантазиях перед сном! А взрослые мужики фантазировать не должны! У них все должно происходить в реальности.

Вот как здесь и сейчас.

Какая же Лада… Вот прямо под его руки. А они у Руслана не слишком мелкие. И не слишком нежные. Только Ладу это не смущает. Ей все нравится в нем. И ему все нравится в ней. Каждый крутой изгиб гладкого тела, каждая нежная впадинка и увесистая выпуклость.

Идеальная.

И когда она такая идеальная рядом, одного раза категорически мало.

* * *

Да и плевать, как это выглядит со стороны. Кто на это все будет смотреть со стороны, когда они вдвоем, в постели, голые, еще сбито дышат? Правда, сама Лада успела сочинить себе, пока они поднимались в квартиру — женщине много ли надо? Про «я не такая», про «легкодоступность», про «им только это и надо». Про все то, что у женщины непременно появляется в голове, если она ложится в постель с мужчиной без заветного колечка на пальце и штампа в паспорте.

А потом оно куда-то делось. Ну как это — не такая, когда как раз такая. Когда так хорошо сейчас. Что ни о чем думать вообще не хочется. Хочется только, чтобы эти большие, горячие, чуть шершавые ладони никуда не делись с ее тела. И говорить не хочется.

Но только почему-то вырывается вдруг:

— Видел бы ты, какая я была худая когда-то…

Руки Руслана замерли.

Так, кажется, она ляпнула что-то не то. Но молчать уже не получалось, и Лада торопливо продолжила:

— Я раньше стройная была. А сейчас, после Елисея… — да ну, какое «сейчас»? Какие нелепые оправдания! Лесь уже во втором классе, времени после родов сколько уже прошло. И зачем она вообще этот разговор затеяла, когда Руслан вон своими руками чувствует, какая она сейчас совсем не стройная! — В общем, худеть надо, — закончила Лада как-то совсем уныло.

Его руки сжались вокруг нее.

— Зачем?

— Ну… Надо.

— Ну если надо… Но чтобы вот тут… — его руки сползли ниже спины, сжались. — И тут… — руки переползли вперед и выше. — Вот чтобы тут и тут ничего не убыло, слышишь? Тут идеально! А в остальном, если тебе очень надо — худей! Но эти места — не трогай, поняла?

И вместо уныния пришла улыбка — искренняя, радостная. Лада привычным движением уткнулась лицом в шею, так же привычно закинула ногу.

— Я нравлюсь тебе… такая?

Руки сжались совсем сильно. А голос прозвучал сипло.

— Нравишься? Да я по тебе… — вжался сильно, твердо. — Я по тебе с ума схожу.

Ну, и плевать тогда, как там это со стороны выглядит. Говорят, со стороны ни виднее, со стороны завиднее. Ну вот, завидуйте молча.

* * *

Нет, со съемной хатой — это какая-то шляпа. Все не то, и не так. И часы будто тикают, и Лада все равно будто напряженная. И крана нет, чтобы починить, и балконную дверь на съемной квартире незачем регулировать. Все какая-то шляпа. Но совсем без таких встреч — невозможно. Невозможно представить теперь, как Руслан будет без этого. Только во вкус вошел, и вечно по Ладе голодный, как пацан пубертатный.