Книга Бывший моей соперницы, страница 70 – Яна Лари

Плохо у тебя с интуицией, Войтова. Не ждёшь меня.

Собираюсь закурить для успокоения нервов, но пальцы не слушаются, ломают сигарету. Покрутив в руках пачку, возвращаю её в карман. Просто размышляю…

Пока точно не знаю, что буду делать, решу по обстоятельствам. По-хорошему мне бы уже мчать обратно в столицу, решать дела, а не страдать ерундой. Но уже поздно, я здесь. И обнадёжить Надю в любом случае нечем.

Ничего, ничего, кошка мартовская... Я, блин, тебя воспитаю.

* * *

Надя

Ремизов возвращается быстро. Я только и успеваю накапать для тёти Зои успокоительных капель и приступить к уборке. Почувствовав в комнате чужое присутствие, опасливо поднимаю глаза от лужи на полу.

Ощущения от него идут ураганные. За резкими, скупыми движениями, когда Марк снимает с себя залитую кофе толстовку, угадывается просто запредельная ярость.

Внимательно слежу за каждым его действием. Вот он открывает кран, затем склоняется… Струя разбивается о тёмную макушку, рассыпаясь брызгами по тонкой футболке. Жилы на предплечьях проступают сильнее обычного, натягивают кожу как стальные тросы. И хватка у него железная, чуть сожмёт — переломит. Как-то раньше над этим не задумывалась, а теперь каким-то шестым чувством опасность улавливаю.

Что я там собиралась вякнуть? Как он посмел обо мне такое подумать?..

Ну-ну. Тут как бы… ничего не докажешь.

Умывшись, Марк встаёт надо мной грозной махиной, аж зажимаюсь вся.

Он выглядит ещё более заведённым и напряжённым, чем был, когда накинулся на Тима. В глазах тьма, губы сжаты, крылья носа агрессивно раздуваются… В своём воображении я готовилась встретить его смело и дерзко, но теперь смотрю на него снизу вверх, не в силах выдавить из себя ни слова. Какое-то смутное ощущение тревоги подсказывает, что нарываться лишний раз не стоит.

В доме душно, а мне резко становится холодно, словно вошёл совершенно чужой человек: с решительным и нехорошим умыслом. Дыхание сбивается, по позвоночнику идёт дрожь…

Я так сильно сжимаю в руках тряпку, что пальцы сводит.

— Разуйся. Пожалуйста… — не думала, что шёпот может быть таким жалким!

Его взгляд впивается в мой рот, становясь ещё темнее.

Чё-ё-ёрт… Потряхивать начинает чего-то.

Склоняю голову и начинаю тереть пол с удвоенной силой. А что мне остаётся? Пытаюсь не провоцировать в надежде, что он не заметит моего смятения. Господи, веду себя так, будто действительно виновата… Умом это понимаю. Но не могу с собой справиться. Как ни пытаюсь, не выходит! Сердце иголками колет. Кровь к щекам приливает. И чем сильнее я нервничаю, тем глупее себя веду.

Марк молчит от силы минуту, но я за это время успеваю так себя накрутить! Что если он сейчас с концами уйдёт? А если останется?..

Честно, не знаю, что хуже для меня.

— Точно не хочешь переехать ко мне? — Он наступает подошвой на влажную тряпку, но больше поражает развязная интонация, что прорывается в его речи. — Такие как ты ведь стремятся в столицу.

Воздух в горле словно твердеет… Кажется, не то закашляюсь, не то задохнусь.

— Какие — такие? — огрызаюсь, хотя вот только что решила не разжигать ещё сильнее конфликт.

Понятно, что ничего приятного от него сейчас не услышу и ничего не объясню, но всё же...

— Красивые девочки из глухих городов, у которых большие амбиции. Я так понимаю, у вас с Солнцевым одна на двоих мечта. — Марк склоняет голову набок, словно прицениваясь. — Что ж так хреново стараешься, Надя? Твой дружок добился реальных успехов, бери пример. Нужно было чуть меньше жопой вертеть, я бы, может, замуж позвал… — Он достаёт из кармана джинсов пачку сигарет, вытягивает одну зубами, прикуривает. Оценивающе глядя на меня сверху вниз, делает затяжку и неторопливо выпускает дым изо рта. — Конечно, брак я тебе теперь не предложу. Но содержать готов, с небольшой оговоркой: спишь только со мной. Что скажешь?