Книга Цыганская невеста, страница 68 – Яна Лари

Волшебное слово "моя", за которое я готов откусить себе язык, срывает с девичьих губ упоённый выдох и бедро под столом теснее прижимается к моему колену. Я от греха подальше, отстраняюсь якобы для того, чтобы закурить, но, даже поднося к сигарете огонь, не разрываю зрительного контакта.

— Он женат, – мурлычет Зара, заворожено наблюдая за облаком плотного дыма.

Попросит затянуться? Нет?

Не просит. И прямо не отвечает, юлит до последнего. Хитрая бестия,

— Какая жалость. А ты уверенна, что он счастлив в браке? – вскидываю бровь, уже откровенно сжигая малявку взглядом. С её тщеславием игра не требует особых усилий. – Может, твоя податливость могла бы убедить его в обратном.

— Я уверенна, что он достаточно опытен, чтобы понять это самому, – даже никотин не в состоянии облагородить осадок от её самодовольной улыбки. – Я не шаболда дешёвая, чтобы разменивать честь до свадьбы.

Стерва. Ответ должен меня удовлетворить, но пальцы, сжавшись, ломают сигарету. Заторможено поднявшись со стула, отворачиваюсь к окну. Гадство. Впервые стыжусь своей жены, вернее хочу думать, что это стыд – заслужила, но на деле испытываю зудящее желание припечатать малявку о стол.

— А если бы оказалось, что он слишком поздно осознал свою ошибку? – почти ласковым тоном подначиваю я, пытаясь подавить поток глухой агрессии. – Если жена скажем так... морду воротит и это взаимно, в то время как ты заводишь его настолько, что он готов плюнуть на отданный за неё выкуп, и вышвырнуть неблагодарную клушу к чёртям собачьим, ты бы дала ему шанс?

Обернувшись, склоняю голову к плечу. Зара из последних сил старается держать марку, но лихорадочный блеск в глазах выдаёт её ликование с потрохами.

— Возможно, – откровенно игривый взгляд из-под полуопущенных век очевидно призван распалить моё желание. Так и происходит: впервые мне так сильно хочется втащить женщине.

— У моего друга послезавтра день рождения. Пойдёшь со мной?

— Нет, – с досадой, но решительно качает головой. – Мне не нужны разговоры. Да и не пустит никто.

— Я возьму с собой Раду, – отпихнув стоящий на пути стул, склоняюсь к её лицу. – Разыграем попытку перемирия, с сестрой тебя отпустят. – Понизив тон, лениво приглаживаю встрёпанные супругой волосы. – Ну же, соглашайся, детка. Будет весело. Дом большой. Очень большой. Можно где-то ненадолго затеряться, спокойно всё спланировать. Если твоя сестра прилюдно опозорится, никому и в голову не придёт назвать тебя разлучницей. Решайся. Другой возможности не будет.

Меня определённо смущает горящая в её глазах безуминка, но тем охотнее замолкает голос совести. Не рой другому яму, девочка. Разве тебе не говорили?

— Только с родителями договаривайся сам, – прерывистый шёпот Зары отдаёт каким-то болезненным куражом и в следующую секунду пересохшие губы смазанным движением скользят по моему рту. – Прости. – Тут же спохватывается мелкая, а я, стремительно разогнувшись, тянусь к пачке сигарет. Вчера с обычной шмарой зависал и ничего, а эта скромница прошлась – будто гадюка облизала. Чего не стерпишь ради...

— Зара, тебе пора домой. Моросит. Не ночевать же ты здесь собралась.

Я вскидываю бровь, заметив с какой ненавистью взгляд вошедшей Рады задерживается на неожиданно смутившейся сестре. И удивляют меня сразу две вещи: первая – наличие у Зары зачатков совести и вторая – реакция жены на остатки повисшего в воздухе флирта. Не страх потерять единственную возможность родить детей и сытое будущее, а что-то другое. Что-то, едва не растянувшее мои губы в довольной ухмылке. Но птичка если и станет ревновать, то явно не меня. У неё для этого есть белобрысый ушлёпок.