Книга Цыганская невеста, страница 116 – Яна Лари

— Он сам подошёл, я честно даже не собиралась... – не договаривая, утыкаюсь лбом ему в грудь, которая вздымается ровно, размеренно, в то время как моя холостыми рывками перемалывает воздух.

— Вот она, вся твоя правда. Даже если измены пока не случилось, ты оставила ему надежду, значит колеблешься. Мне надоело довольствоваться надкусанным. Надоело гадать какая часть тебя до сих пор остаётся с ним. Достало бояться, что его бронебойная настойчивость прогнёт тебя, и ты в один паршивый день откроешь этому шакалу доступ к телу. Опозоришь сына, запятнаешь дочь, уничтожишь меня.

— Не разлучай меня с ними, – молю, чувствуя, как ком подступает к горлу, но не душит, а бесшумно взрывается, распространяясь по венам необратимым некробиозом. Я не заслуживаю этого. Никто не заслуживает.

— Я решу не сегодня и не завтра. У вас ещё есть время, пока я прощаюсь с отцом. Не дольше.

— Тогда выпусти меня хотя бы в туалет, – стыдливо жмурюсь, скрещивая ноги. – Я не сбегу. Ты же знаешь.

— Знаю.

— Зачем тогда запираешь?

Прикосновение к щеке и его ладонь, проскользнув под подбородок нежно тянет моё лицо вверх.

— От себя.

Дом – единственное место, где никогда не сделают больно. Эти слова я повторяла как мантру сначала себе, затем детям. Руководствовалась ими, кутая стены теплом бежевых оттенков; вспоминала их, пряча за светлыми шторами усталость оконных глазниц; напевала, подменяя застоявшийся дух стариковского одиночества уютным ароматом домашней выпечки. Я вдохнула вторую жизнь в бывший оазис немощи и запустения, взлелеяла его, выхолила, приручила и теперь мой приют, чуя скорую разлуку, весь нахохлился, зазвенел скорбной тишиной, будто меня в нём уже не стало.

Как же так получилось, что родной дом – мой тыл, пристанище покоя, храм нашей с Драгошем любви в одночасье стал мне плахой? В какой момент я так разомлела, что самолично сменила его капюшон палача на добродушную маску и уверовала, что он – властолюбец, какого ещё поискать – станет ей соответствовать? Тиран-то под ней остался всё тем же!

Тирану плевать на мои оправдания, с высоты своего эго он их не слышит.

Его не пронять агонией материнского сердца, ведь та его приговор и карающее лезвие.

Он отвёл мне два дня на то, чтобы проститься с детьми. Целых два дня, которые я бездарно прошляпила, сгорая от жара и пытаясь понять, где конкретно умудрилась так оступиться. Может, стоило с Князевым объясниться пожёстче, или, не церемонясь, вымести из дому Зару? И только теперь, поджидая Драгоша под дверью гардеробной и не решаясь войти, потому что он не одет, а я слишком обижена, чтобы говорить с ним в такой интимной обстановке, меня как громом пронзает.

Всё это время я выискивала корень зла только в своих поступках, сомневалась в себе же... но ни в коем случае не в муже. Любовь к нему сделала меня беспечной, заставила открыться, забыв об осмотрительности, ведь он – моя опора, мой воздух, мой щит. Он доверяет мне. Ага, на словах. Головой он простил, но не сердцем. Даже разбираться не стал, сразу припомнил мой старый грешок и ударил в отместку по самому больному – расчётливо, безжалостно, сокрушительно. Родные люди лучше всех знают, куда ранить, чтобы с первой попытки и наверняка.

Что же ты за тварь бездушная, Драгош?