Книга Границы (не)приличия, страница 78 – Яна Лари

Можно было сразу догадаться, что Стас в сторонке не останется.

— А ты предпочла бы провести с ним весь день?

Он таранит мои губы каким-то просто озверевшим взглядом. Дыхание отрывистое, лицо почти в один тон с белоснежной рубашкой. Я кожей чувствую его ревность, накалившую всё пространство в прихожей.

— Я бы предпочла не отчитываться, — произношу тихо, опуская голову. Стас просит доверить ему свою безопасность, в то время как сам доверять мне ещё не научился. И это не повод для обиды, я понимаю, что всё сложно, но становится неприятно и грустно. — Я с тобой откровенна. Незачем придумывать то, чего нет. Ты нас обоих этим изматываешь.

Пальцы сводит судорогой.

Его или мои? Сейчас не понимаю.

В воздухе густеет взрывная мешанина эмоций: настороженность Жана, неловкость Анастасии Львовны, внутренний конфликт Стаса и мои сожаления.

Не стоило нам сюда приходить.

Виновато смотрю, как Королёв сжимает зубы до скрежета, переводя тяжёлый взгляд на гостя. Будто с трудом удерживает себя в адеквате. Скорее всего, так и есть.

Борется с собой, а больно мне.

А так хотелось сделать его счастливым. Хоть ненадолго. Но не получается, слишком я проблемная. И как исправить это, чтобы не сделать хуже я не знаю. Ведь есть ещё ночные смены. Не сейчас, так в одну из рабочих ночей он всё равно сорвётся.

— Salut, — наконец, здоровается Стас с дружелюбием пули. И словно в нагрузку к мрачному эффекту разжимает наши пальцы, делая шаг вперёд.

Эту битву своему внутреннему собственнику он всё-таки проиграл.

Ручаюсь, была бы возможность — Жан бы сейчас уменьшился в росте.

— Станислав, спустись, пожалуйста, в погреб. Принеси вина из дедушкиных запасов. Любопытно, как молодой человек его оценит.

Анастасия Львовна благоразумно закрывает Жана собой.

Стас замирает, поджимает губы в тонкую линию. И всё.

Она на секунду прикрывает глаза, глубоко вдыхая.

— Крайняя бочка, — уточняет с нажимом.

Королёв даже не шевелится. Только складка между бровей становится глубже.

— Делай, что говорю, — давит она настойчиво. — Пожалуйста.

Стас, наконец, медленно поворачивается на месте. Глаза прищурены, кулаки сжаты. Рукава белой рубашки закатаны по локоть, открывая увитые вздувшимися венами предплечья. Почему-то именно последняя деталь врезается в мозг так ярко, что хочется броситься за ним вдогонку.

Не пойму, что я чувствую. Это не жалость. Наверное, разочарование. Мне просто не по себе оттого, что не получается вернуть ему хотя бы часть той безмятежности, которой он вчера поделился со мной.

— Ася, — тихо зовёт Анастасия Львовна.

С трудом отвожу взгляд от спины Стаса, подавленная осознанием, насколько ему сейчас тяжело. И так жалко становится нас вчерашних. Так обидно оставить здесь всё, что я чувствую… Всё, что он заставляет меня чувствовать. Уехать, конечно, придётся, но весна ещё так нескоро. Сегодня мы ещё рядом. Сегодня можно. Совсем чуть-чуть. А время уходит на пустой негатив.

Но молчание затягивается, а я никак не соображу, меня просто окликнули или уже огласили с какой целью.

Анастасия Львовна качает головой, подняв бровь в своей неповторимой изысканной манере.

— Я провожу Жана за стол. Ну или Жан проводит меня. А ты, будь добра, отнеси Станиславу графин, — она многозначительно улыбается краем губ, постукивая ногтями по костылю. — Ума не приложу в чём он то вино нести собрался. С ночи сам не свой.