Книга Хозяин моих желаний, страница 89 – Яна Лари

— Вот же... Пиранья! – шипит Раду, отдёргивая от моей груди прикушенную ладонь. – Береги его, Влада. Этот прохвост любой овчарке даст фору.

Я растерянно смотрю в настороженные, зелёные как у Раду, бусины глаз котёнка и чувствую побежавшие по щекам слёзы.

Слышал, малыш? Он меня любит...

Может, правда? Ну, вдруг? Ты же меня точно так же кусал, а теперь вот, заступился.

Может...

Шершавый кошачий язык осторожно лижет меня в кончик носа.

Незаметно перевожу дыхание.

— Если этот дикарь опять ко мне полезет, ты же покажешь ему кошкину мать, да, кроха?

Раду с усмешкой заводит мотор.

— Но сначала я этого кроху запру в другой комнате и покажу тебе кто здесь папка.

* * *

— Чья это квартира? –С интересом осматриваясь по сторонам, прежде чем шагнуть в просторную прихожую, наполненную стерильным запахом свежего ремонта.

— Моя. Дом в лесу – прихоть отца. Я не поклонник охоты и одиночества.

Дверь за спиной с издевательским щелчком закрывается. Декорации сменились, а клетка прежняя.

— Зачем ты меня сюда привёз?

Замешкавшись, всё же отдаю Раду котёнка. Он не отвечает, только смеряет меня жгучим взглядом, заставляя нервничать из-за своего присутствия и неопределённости. Я не хочу оставаться и не готова уйти.

Дождавшись, когда он скроется в одной из комнат обустраивать ночлег сонному новосельцу, неуверенно смотрю на дверь – единственную преграду на пути к долгожданной свободе... и снимаю куртку. Сгибаюсь, чтобы расшнуровать ботинки.

Раду возвращается быстро, словно до последнего не верил, что я останусь.

— Твоё спокойствие настораживает. Попытаешься отыграться напоследок? – Он не стесняется делиться наблюдениями, едва ли надеясь на честный ответ.

Я и не отвечаю. Разгибаюсь, неторопливо разглаживая примятый пуловер. Жизнь, кипящая на ночных улицах, напомнила о бесшабашных тусовках, наполнила вены забытым драйвом. Она поманила всполохами неоновых вывесок и позвала шумом многоголосой толпы. Привычный мир так близко, что его зову невозможно сопротивляться.

Это как подсесть на иглу, завязать и потом опять сорваться.

Это эйфория, которую он у меня отнял.

Я чувствую, как предвкушение рвёт планку. Но сперва хочу сполна распробовать всё то, что может дать мне Раду. Распить с ним на брудершафт наши последние часы. Уйти в отрыв, насладиться, насытиться.

Слышу, как он снимает верхнюю одежду. От его близости, морозного запаха, резкого выдоха, согревшего волосы на моём затылке, становится тесно в груди.

— Замёрзла?

— Заждалась.

На лучший ответ меня просто не хватает. Нам и того, что есть – за глаза.

Слегка повернув голову, одурманено смотрю как его пальцы поддевают широкий вырез и скользят вдоль ключицы, оголяя моё плечо. Удовольствие пенится, волнами покалывая позвоночник.

Нетерпение проносится по венам, собираясь пучками тепла в низу живота. Я разворачиваюсь. Чересчур бурно вздыхаю, уже не пытаясь ни скрыть, ни бороться с переполняющим меня дурманом. Убираю щиты, отбрасываю мораль. И наши губы, наконец, притягиваются как два магнита – слипаются намертво. Мы со стоном врезаемся в стену. Его требовательный язык проскальзывает в рот, окончательно выталкивая из меня посторонние мысли.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Голова идёт кругом, словно нас вдруг накрыло водой, все посторонние шорохи доносятся сквозь гул в ушах. Хочется каждым миллиметром тела немедленно ощутить нажим тугих мышц, жадность губ, трение кожи о кожу. И наши ладони торопливо шарят друг по другу: расстёгивают... мнут... срывают...