Книга Хозяин моих желаний, страница 22 – Яна Лари

Внутри всё рвётся противоречивыми ощущениями, очень быстро перетекающими в примитивную потребность не захлёбываться водой, не пытаться разодрать себе лёгкие ради одного вдоха и, наиболее важное, не чувствовать кожей жар его грудной клетки.

— Успокоилась?

Дождавшись, когда я моргну, Раду возвращает мена на прежнее место и регулирует подачу воды.

За гелем тянусь сама. Вспениваю мочалку и медлю. С мучительной опаской смотрю снизу вверх ему в лицо, не решаясь продолжить.

— Балда ты, Влада, – вздыхает он с усталым укором и накрывает мою кисть пальцами, опуская её себе на грудь. – Не на то дерзость распыляешь. Уже давно бы меня...

Раду не договаривает, а я борюсь с очередной вспышкой паники. В его непоследовательности не проглядывается даже намёка на конечную цель. Если ему не нужно моё тело, то что тогда? Зачем этот беспредел с картами?

Через мягкий слой морской губки в ладонь отдаётся мощный стук его сердца, заставляя неосознанно задерживать дыхание. И это чувствуется даже интимнее, чем я опасалась.

Его нагота вдруг ощущается невыносимой.

— Ну и чего ты ждёшь?

Его взгляд без ложной скромности прикасается к моим губам и шее, скользит по плечам. Мягкость в интонациях Раду не вписывается в происходящее, но я слишком погружена в свои переживания, чтобы копаться в этом.

— Настраиваюсь, – отбрехиваюсь, опасливо обводя губкой витки татуировки чуть ниже ключиц. Дотрагиваться до него не хочется. Пальцы то и дело соскальзывают на упругую кожу. С ума сойти. Незнакомый мужчина... На расстоянии выдоха... Голый... Это неловко. Не признаваться же, что я заживо сгораю под его пытливым взглядом.

— Малыш, мне становится скучно.

Стиснув зубы, поднимаюсь выше. Скучно ему, понимаете ли.

Нашёл, скотина, развлечение.

У Раду очень сильная, крепкая шея... Захочешь придушить – пальцев не сомкнёшь. Край свисающего с его мочки пера щекочет мою кисть. Неосознанно придвигаю руку к заросшей челюсти. Пальцы колет щетиной. Не то чтобы сильно жёсткая, а будто по сердцу царапает. Аж волоски на затылке поднимаются.

— Отвернись, спину намылю. – Цепляюсь за единственную возможность вернуть себе самообладание. Может, если Раду не будет смотреть, станет чуточку проще.

— Учти, пока я не буду весь сиять от чистоты оплата не засчитается. – В голосе проскальзывает тень улыбки. Наверное, его забавляют мурашки, покрывшие меня с ног до головы.

— Как удачно ты забыл, что я здесь, вообще-то, по твоей милости. – Пытаюсь унять нервный озноб, чувствуя, что он продолжает меня изучать.

К счастью, Раду всё-таки поворачивается спиной. Можно тихонечко выдохнуть.

— Ты здесь только потому, что посчитала двадцатиградусный мороз опаснее голого психа. Сухой расчёт, не более.

— Я в гости не напрашивалась, – огрызаюсь на его несправедливый упрёк.

И даже понемногу отвисаю. По крайней мере, ноги больше не дрожат. Практически.

— Ты имела дурость влипнуть в неприятности, так найди в себе силы признать, что мы оба отличились.

— Обойдёшься.

Раду закладывает руки себе за голову, блаженно потягиваясь, пока я усердно «начищаю пёрышки» огромной птице на его лопатках. Игра мышц создаёт иллюзию парения. Невольно засматриваюсь.

Какой же ты всё-таки эффектный и жуткий, дикарь.

Смутившись, прячу за кашлем неровный выдох.