Книга Сводные. Я тебя уничтожу, страница 44 – Яна Лари

Паника не даёт собраться с мыслями. Что я должна сделать? Господи, ЧТО⁈

Тугая пружина столько времени скручивающаяся внутри, от момента, когда я впервые увидела Чалова и до этой секунды, не выдерживает.

Я делаю глубокий вдох и упираюсь лбом ему в грудь, обвивая руками узкую талию и давая выход эмоциям. Мне впервые не стыдно за свои слёзы. В них всё: и страх, и растерянность, и усталость, и… облегчение, как будто я долго-долго бежала, а потом обернулась и увидела лишь своё отражение. Остановилась. Выдохнула. Осознала. Приняла.

— Как я использую эти пару минут? Я просто обниму тебя и представлю, что всё у тебя хорошо, — бормочу негромко во влажный сатин мужской рубашки, — что тебе не страшно, не больно, и тебя больше не дёргает от моего имени. Пусть даже ты меня вовсе не помнишь уже.

Не знаю, как так получилось. Я бежала от него как от чумы, а покой нашла в его объятиях.

Не представляю, что при этом испытывает Яр, но его ладони осторожно гладят мои плечи, дыхание успокаивается. Что-то опять неуловимо меняется, едва ли надолго, но отпускать это внезапное тепло, поделенное на двоих, мне так не хочется!

— Меня никогда по-настоящему не обнимали.

Ладно, такого я услышать от него не ожидала. При том что от Чалова никогда не знаешь, чего ждать.

— Даже мать? — Шмыгаю носом, отчего-то смутившись признания.

Длинная пауза даёт понять, что шутка неуместная.

— Мать тем более. Если отец ко мне равнодушен, то она… Иногда мне кажется, что она меня избегает, — его голос грубеет, словно он жалеет, что вообще развил тему. — Наше время вышло, — завершает бодро. — Забыли.

— Дай мне ещё секунду, — произношу, поднимая его руку, и прижимаю грубую ладонь к своей щеке. А затем и сама касаюсь пальцами его лица.

Я физически чувствую, насколько он потрясён, когда на миг опускаю ресницы, наслаждаясь теплом прикосновения.

— Что ты задумала?

Я сказала «потрясён»? Да он в шоке!

— Большой и страшный Чалов боится ласки?

— Мне она не нужна.

— Ты не пробовал. Хочешь?

На самом деле мне приходится собрать в кулак всю свою смелость, чтобы открыть глаза и потянуться к нему. Дыхание Яра замедляется, смешивается с моим… я ненадолго зависаю, всматриваясь в затягивающую глубину его зрачков.

Возможно, совершаю глупость, но мне так хочется как-то разбавить налёт его грусти!

Хорошо, что он даёт мне сделать этот шаг самой. Наши губы на миг встречаются и робко замирают.

Таким и должен был случиться мой первый настоящий поцелуй: коротким как вспышка, невесомым как мираж и острым как бритва…

— И всё? — протестует Яр и тянется за мной, когда я взволнованно отстраняюсь.

— Ты о чём? — отшучиваюсь, испугавшись собственной реакции. — Последнее, что я помню, это твоё предложение проводить меня до кампуса.

Тая

— Всё в порядке, подруга? — улыбаюсь, заметив на себе внимательный взгляд Юли.

— На свидание собираешься?

— С чего ты взяла? — в моём голосе звенит испуг, и я ничего не могу с собой поделать.

Мне не нравится, как звучит это слово. Что-то в интонациях Чалова, когда он вчера пригласил меня потусоваться на крыше, не позволяет применить этот термин к ситуации.

А ещё у меня есть ощущение, что Юлька начнёт меня отговаривать, если узнает про Яра. Едва ли я смогу внятно обосновать своё решение.

«Я так чувствую» или «мне так нужно» — это ведь не аргумент?