Книга Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин?, страница 38 – Яна Лари

— С нарезкой мы разобрались. Ну что, продолжаем?

Дальше всё как в тумане. Люба режет перец. Сам я встаю у плиты, лью на сковородку кунжутное масло, обжариваю мясо и добавляю овощи.

По возможности пытаюсь не смотреть, что она делает, а вернее, как. Что я враг себе?

Научил на свою голову! А она быстро схватывает.

И нет бы радоваться, но как вспомню, ради чего, так покусать кого-нибудь охота.

Сложности начинаются, когда приходит черёд соуса.

Пока в чаше запаривается стеклянная лапша, смешиваю нужные ингредиенты.

— Чёрт, а чего я-то этим занимаюсь? А ну-ка, идите сюда. — Отдаю Любе миску и ложку. — Сейчас будет контрольный выстрел.

— Надеюсь, без жертв?

Вы посмотрите на неё, кокетничает!

Да и сама атмосфера на кухне такая тягучая, что жертвы точно будут. Но я готов. Наверно.

— Что дальше делать? — спрашивает Люба, помешивая густую как сметана смесь.

Наученный горьким опытом, благочестиво скрещиваю руки над пахом.

— Губы слегка приоткрыть, попробовать соус, — чеканю инструкции бесцветным голосом, как робот.

— Вы не могли бы отвернуться? — обворожительно краснеет Люба.

— И как я, по-вашему, должен понять, что вы всё сделали правильно? — отрезаю строго. — Взяли в руку ложку и вперёд.

Как она сомневается! Это надо видеть.

Но потом обречённо подносит соус ко рту.

И это уже надо слышать!

Вы когда-нибудь видели, как бульдог пытается перекусить свою цепь? Я не видел... Ровно до этого момента!

Зубы злобно клацают по мельхиору. Люба морщится, но почти сразу расплывается в счастливой улыбке.

— Ну как? — спрашивает с набитым ртом.

— У меня яйца поджались.

— Так плохо? — тянет она с огорчением.

— Жить буду. Размножаться — не факт. — На эмоциях подхожу к ней ближе. — Люба, вы так пробуете, будто это не соус, а кусок кирпича. Так не пойдёт. Дайте мне магию!

Она смотрит на меня с опаской, как на психа.

— Какую ещё «магию»?

— В вашем случае — хоть какую-нибудь! Попробуйте двигаться плавно, не знаю… Обмакните палец в тот соус! Оближите всё тщательно...

— Русанов! — перебивает она в шоке. — Я не буду этого делать, мне стыдно!

— А в девках сидеть, значит, не стыдно? Ну-ка быстро показали мне страсть!

— Да пожалуйста, — психует она.

Я стою и охреневаю с того, как основательно Вадимовна заглатывает палец. А потом медленно, по миллиметру, его вытаскивает...

Контрольный выстрел — слабо описывает раздавшийся в самом конце пошлый «чпок»!

А у меня штаны свободные, восторг особо не скрывают. Теперь фартук топорщится, того и гляди похерит всю конспирацию.

— Не верю! — рычу из вредности, как Станиславский.

Люба хватает вафельное полотенце и швыряет мне в лицо.

— Проваливайте с моей кухни, коуч недоделанный!

Вот же…

А так и не скажешь, что в Любе столько страсти. Не то, чтобы я специально её из себя выводил… специально сложно. С женщинами вообще сложно.

— Теперь верю, — переобуваюсь на ходу, как будто так было задумано. — Молодец, Вадимовна. Польём фунчозу соусом и прошу за стол.

— Мы же её для Макара готовили! — Таращит она глаза, словно я предложил святотатство.

Да щас прям! Ботву ему от морковки, а не мой ужин!

— С Макаром тоже поделимся. А если невкусно? Я предлагаю самим сначала попробовать.

Бочком протискиваюсь к шкафу за посудой. Люба сердито пыхтит, но расставляет тарелки.