Книга Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин?, страница 33 – Яна Лари

— Антоша, я тебе так скажу… Если я тут, не дай бог, копыта отброшу, то знай: я с того света вернусь и за ушко тебя так оттаскаю, шо пришивать нечего будет! — хрипит Фима таким трагичным шёпотом, как будто уже пишет завещание.

— Не дрейфь, прорвёмся, — приободряю его, скидывая кроссовки.

Макар нетерпеливо хлопает по стене из брёвен.

— Живее, парни! Пар стынет!

Выскальзываю за дверь и словно попадаю в самый центр вулкана. Воздух здесь — трындец какой густой и влажный! Дышу практически горячим супом.

Присаживаюсь на полку, но сразу подскакиваю. Дерево жжёт мне зад, как будто мстит за всех поваленных сородичей.

Никогда столько не страдал из-за женщины.

Пока привыкаю к температуре, в парилку заходят и остальные.

— Что рожи грустные такие? Поддать пару? — похоже, один хозяин тут как рыба в воде. Веселится, маньяк.

— Не надо! — выдыхаю с Фимой в один голос.

Мы не приятели. Да что там, практически вообще незнакомы. О чём говорить с историком? Не о чем.

Неловкая пауза затягивается. Чтобы выглядеть непринуждённо, рассматриваю интерьер. Я не ходок в баню от слова совсем, поэтому для меня здесь всё интересно и ново.

Надо сказать, внутри дела обстоят не настолько плачевно: добротные лавки, стены, покрытые копотью, две кадки с кристально чистой водой и печь размером с маленький реактор. Под потолком висят пучки засушенных веток, давно утративших всякую связь с флорой. В целом, ничего, терпимо. Хоть и не ванная с прекрасной девушкой, конечно.

Н-да, Вадимовна, никому такого не говорил и не скажу, наверно, но тебя, обломщицу, я век не забуду.

— А у вас бывали стрёмные ситуации, связанные с женщиной? — спрашиваю у мужиков, чтобы отвлечься от жара.

Фима посмеивается:

— Ой, ну а как же! Было дело. Привёл я как-то домой одну даму. Разложенный диван, коньяк — всё говорило за плодотворность встречи. И вот она сидит, значит: кофта расстёгнута, юбка под подбородком. И вдруг, как вылупится на меня недобро: «Ты что, паразит, ещё и женат?».

— Внезапно, — хмыкает Макар.

— Вот и я, значит, давлюсь, кашляю, чуть не помираю на месте. Говорю: «Нет, ты меня шо хочешь обидеть? Типун тебе на весь твой поганый язык! Молчи и даже не пытайся убедить меня в том, шо это может быть правдой, потому шо я с рождения живу, как честный холостяк!».

— Что, правда? — Озадаченно почёсываю бровь.

— А шо Фима похож на дурака? — фыркает он обиженно. — Тут она такая, глаза узенькие, как у кобры делает, руку за подлокотник дивана суёт и... бац меня по роже женской тапкой! «Это тогда чьё?». Главное, смотрит на меня как прокурор в суде!

Засада однако.

— Ну и чьё?! — Переглядываюсь с таким же заинтригованным Макаром.

— Вообще, без понятия! Я побледнел, вспотел, начал лихорадочно вспоминать, где я так пил, шоб привести гостей прямо в домашней обуви... Но, честное слово, Фима не грешен!

В бане воцаряется недоумённое молчание.

Макар мрачно шутит:

— Домовой, наверно…

— Я так же отмазался. Не поверила, второй раз тапкой по морде получил! Пришлось одному допивать свой коньяк. Зря только диван расстилал. Кстати, ту тапку мой пёс откуда-то приволок. Потом ходил с ней по всей деревне, хозяйку искал, как принц ищет Золушку. Вернул баб Зине за пирожок.

— А ты, Макар, чего молчишь? У тебя что не случались стрёмные истории? — пользуюсь случаем выведать, чем он дышит.