Книга Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин?, страница 17 – Яна Лари

И как водится ни раньше, ни позже свин, сонно хрюкая, являет свой пятак из бузины.

А что теперь? Всё. Поздно.

Но воительнице в лицо посмотреть хочется. Небось не каждый день ей выпадает случай извиняться. С растущим интересом ловлю каждую эмоцию, каждое движение.

Её лицо изумлённо вытягивается.

— Это всё вы! — тихо шипит Люба, задрав голову. Ни капли раскаяния в голосе. Только бессильная злость и упрёк мне. — Вот зачем надо было угрожать Чуне? Довели меня до того, что хороший человек просто так пострадал. Довольны?!

Да я вообще от Вадимовны такого не ожидал! Тоже мне интеллигентка.

— Люба, не надо ссориться. Всё хорошо, я в порядке. — Сосед ощупывает лоб и даже не морщится, хотя там красуется приличная ссадина.

Расстраивать её ещё сильней не хочет. Как бы правильно. Но почему так нестерпимо хочется съязвить?

— Дай посмотрю, — не глядя на меня, щебечет Вадимовна, усиливая моё раздражение. Тонкие пальцы невесомо порхают по мужскому лицу: робко, с опаской, словно боятся прикоснуться как следует. — Извини, ради бога. Я не хотела...

Антона, значит, хотела. Влепила бы граблями за милую душу.

А этот прямиком с небес спустился? ПрЫнц недосягаемый? Бесят они меня! Скорее бы сдрыснули с глаз моих!

Р-н-н-н-н! Резкий звук бензопилы дробит вечерний воздух.

Циря, чтоб его!

Кричу издалека, чтоб прекращал немедленно, но бородач меня не слышит. А ствол-то чахлый, тоненький. Пока добегаю, уже вовсю трещит — и вишня, и забор... и крыша соседского сарая!

Вокруг кудахчут куры, суматоха, перья.

Смотрю и радуюсь, что Макар сейчас не собирал там яйца. Считай, легко отделался, всего лишь шишкой.

Что сказать, теперь у меня и с соседом сложные отношения. Сводник от бога!

Любовь

Боже, пожалуйста, пусть я проснусь!

У Макара на лбу наливается шишка, сломан забор, а теперь ещё и курятник в руинах! Стоим и смотрим впятером на конфетти из лепестков и перьев. Это же просто катастрофа!

Если бы можно было умереть от стыда, то за последнюю минуту я б скончалась трижды.

А всё Русанов виноват. Четвертовать его мало!

Кто б знал, чего мне стоит держать в себе эмоции. Останемся наедине, всё ему выскажу! Но, не при Макаре же?

И так дурно представить, какого он обо мне теперь мнения. Размахивала граблями, как баба базарная. Разве приличный человек с такой захочет связываться?

Всё, хватит позориться, нужно держать лицо. А Антону я потом устрою выволочку. Ох, скорее бы! Прямо невмоготу.

Встав чуть поодаль, прислушиваюсь к разговору.

— Эй, мужики, какого ху…

Дымлюсь тут не одна я. Но Макар, как истинный джентльмен, прерывает крик своей души на полуслове.

— Это Антон придумал, — запальчиво бурчит себе в бороду Циря.

Ну кто бы сомневался.

Русанов как ни в чём не бывало стряхивает с плеча рябое перо и вздыхает, словно потрясён разгромом не меньше нашего.

— Дела... — с видом глубокой скорби разводит он руками. — Хотел как лучше, а вышло, как всегда.

Макар, потирая кулак, недоверчиво щурится:

— Чего-чего ты хотел?

— Любе помочь, — по-волчьи улыбается Антон.

Ну всё. Сейчас он откроет соседу глаза на то, почему на свежем воздухе мой чай вкуснее.

Жалко я грабли у калитки оставила. Всё-таки надо было его вырубить. Хоть бы Макар ему скорее врезал! Ведь хочет, видно же.

Но он пока держит себя в руках, лишь бровью иронично дёргает.