Книга Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин?, страница 12 – Яна Лари

— То-то культурой от вас за версту разит, — бучит она, останавливаясь у нижней ступеньки. — Скатертью дорога, господа богема!

— Так мы, в принципе, не задерживаемся… — Циря моментально соображает, что пора делать ноги, и подталкивает товарища в спину.

— На завтра всё в силе! — кричу вслед мужикам.

— Какое завтра? Вы вообще в своём уме?! — вспыхивает Вадимовна, разглядывая крыльцо. — Казённые книги! Вы что ими в боулинг играли?

Я пожимаю плечами:

— Тактическая схема.

Она склоняется, чтоб подобрать ближайший талмуд, и зло впечатывает его мне в грудь.

— Соберите всё немедленно!

Скашиваю взгляд на разбросанные тома. Ну да, слегка увлёкся.

— А где волшебное слово? — Нагло накрываю ладонью её кисть. — Какого лешего вы мне указываете?

Вадимовна сердито сводит брови, но всё равно медленно цедит:

— Пожалуйста.

Почему-то кажется, продолжу в том же духе, она зашипит, а потом дикой кошкой вопьётся когтями мне в шею.

Меня от этой мысли резко бросает в жар.

— Дайте подумать... — выдыхаю неровно, прижимая крепче её руку с книгой к груди. — Нет, пока не хочется. Попробуете ещё как-то меня уговорить?

Боже, что я делаю?

Нахрена?!

Мне приходится отвести взгляд, только бы зверем не смотреть на её губы.

Я пока ещё отдаю себе отчёт, что возбуждение вкупе с алкоголем играют со мной злую шутку, пытаясь удовлетворить насущные потребности. И нет, я не позволю физиологии взять верх. Не про меня это.

— Вы всегда такой несносный? — тихо доносится до моего слуха.

Ты ещё извиняться начни, идиота кусок.

— Это комплимент? — бросаю намеренно дерзко, давая понять, что на меня где залезешь, там и слезешь, и совесть тут не аргумент.

— Да нет, похоже, это приговор.

Неприкрытый укор неожиданно остро режет по едва взятым под контроль эмоциям.

Я откидываю голову назад, глядя на Любу сверху вниз.

— Ну так в чём проблема? Впаяйте мне пожизненное, госпожа судья, — произношу достаточно иронично, чтобы сойти за бессовестную скотину, коей, собственно, и являюсь.

Нажим на мою грудь усиливается, и до сознания запоздало доходит, что я до сих пор удерживаю её пальцы.

— Думаю, вас и пристрелить будет мало, — доверительно шепчет эта язва.

А я думаю, что хочу её поцеловать. Но торопливо отдёргиваю руку.

Книга падает мне на ногу, немного отрезвляя.

Я сжимаю челюсти, заставляя себя отступить на шаг. Списываю свой порыв всё-таки на коньяк. И на уязвлённое самолюбие. На всё в совокупности.

— Надумаете, не промажьте, — бросаю разворачиваясь.

Захожу в дом, даже не глядя, уберёт ли Вадимовна свои драгоценные книги. Чёрт бы её побрал. Чёрт бы побрал это грёбаное притяжение!

Но ничего. Всё пойдёт согласно плану. Я сведу её с Макаром. Их захлестнёт водоворот взаимных чувств, и она сама умотает с моего двора, из моей жизни, к своему любимому историку.

Чем быстрее, тем лучше.

Любовь

У меня есть секретное место под деревом. Каждое утро, когда прозрачный туман ещё цепляется за тонкие ветви, а солнце едва начинает пробиваться сквозь соцветия вишни, я выхожу сюда с чашкой горячего чая.

Обычно сижу здесь недолго, пять — десять минут перед работой. Жду, когда сосед выйдет колоть дрова для растопки бани.

Зажмурившись, вдыхаю пар, смешанный с тонким ароматом первоцветов, и привычно замираю в ожидании.

Наконец, тишину разрезает глухой, ритмичный стук топора. Ежедневный ритуал Макара давно стал частью моего утра.