Книга Развод. Последний шанс вернуть жену, страница 26 – Дари Дэй

А потом Катюшка сказала то, что сдало меня с потрохами:

— Мама говорила, — произнесла она тихо, доверительно глядя Асколову прямо в глаза, — что мой папа тоже космонавт… Вы его случайно не знаете?

Улыбка медленно исчезла с его лица. Алан побледнел. Посмотрел на Катюшку растерянно, хрипло спросив:

— А сколько тебе лет, Катя?

— Три. Но скоро будет четыре!

Он внимательно разглядывал на нашу с ним дочь. Светлые волосы, голубые глаза, маленький упрямый подбородок. Потом вновь перевёл взгляд на меня.

А мне вдруг стало трудно дышать.

В голове у Асколова уже вертелись его гениальные шестерёнки. Уверена, Алан сложил два плюс два…

АЛАН

Три года. Но скоро ей будет четыре…

Я смотрел на маленькую девочку, которую видел впервые, и чувствовал, будто меня изнутри медленно обдаёт кипятком.

Светлые волосы, голубые глаза, упрямо приподнятый подбородок — это от Иры. А хмурилась девочка точно как я. Я видел это выражение в зеркале каждое чёртово утро.

Нет. Этого. Не может. Быть.

Вокруг продолжали ходить сотрудники, открывались стеклянные двери. Обычный вечер в «Атласе». Только моя жизнь вдруг перевернулась с ног на голову.

Передо мной стояла моя дочь.

Я был в этом уверен.

Дочь, о которой я не знал почти четыре года.

— Ира…

Я поднялся с корточек. Бывшая жена побледнела и крепче прижала к груди папку.

— Мамочка, Алану Асколову понравилась моя ракета! — восторженно воскликнула девочка, с гордостью глядя на мать.

Ира подошла к ней, поправила лямку голубого рюкзака и попросила няню отвести девочку к машине.

— А ты? — спросила малышка.

— Я скоро приду, Катёнок.

Дочка послушно взяла няню за руку.

— До свидания, Алан Асколов.

Обычное детское «до свидания» болезненно сжало грудь. Хотелось остановить девочку, спросить ещё хоть что-нибудь, услышать её голос! Но для неё я пока просто… посторонний мужчина из телевизора.

Мы с Ирой молча смотрели, как девочка уходит, прижимая к себе плюшевую ракету. Когда стеклянные двери закрылись, я повернулся к бывшей жене.

— Ира?..

Она стояла ни жива ни мертва.

— Четыре года?.. — Собственный голос звучал простуженно и хрипло. — Ты не из тех, кто прыгает от одного мужчины к другому. Сомневаюсь, что у тебя был кто-то сразу после развода, а значит…

И всё же произнести это вслух было в сотню раз тяжелее, чем признать мысленно.

— Катя… моя дочь?

Ира не стала притворяться, что не понимает вопроса.

— Да.

И всё.

Одно короткое слово, а меня будто оглушило. У меня была дочь. Она росла, ходила, разговаривала, мечтала побывать в настоящей ракете. Смеялась, болела, делала первые шаги, звала маму. А я не видел ни одного дня её жизни.

Сначала пришла радость. Такая сильная, что стало трудно дышать. Но почти сразу вслед за ней поднялась ярость.

— Ты скрывала её от меня почти четыре года.

— Скрывала, — глухо признала Ира.

Она не оправдывалась и не пыталась обвинить меня в ответ. Только пальцы, державшие папку, заметно дрожали.

— П-почему?

— Не здесь, Алан. И не сейчас.

— А когда?! — вскипел я. — Подождём ещё четыре года?!

Ира вздрогнула, но выдержала мой взгляд.

— Я должна была сказать тебе. Я знаю. Но сейчас Катя ждёт меня в машине, и я не стану обсуждать её посреди холла.

— Я хочу увидеть её. Завтра же. Познакомиться с ней, и… и…

— Завтра мы сначала поговорим вдвоём. Без неё. Нам есть что обсудить.