Книга Развод в 40. Там, где раньше было "мы", страница 23 – Анастасия Петрова, Селин Саади

— Я тратила время на фонд, когда ты и Даша были в школе. А папа на работе. Я все также проводила время с вами дома вечером и все выходные. Я правда не понимаю основание для претензий. Скажи мне, доченька, эта женщина тебе про меня плохие вещи говорит?

— Боже, мам, — Карина закатывает глаза, — Алена такой херней страдать не будет! Ей вообще до тебя по боку. Она по-настоящему любит папу! Так, как его любить должна была ты.

Интересно, в какой параллельной вселенной я сейчас нахожу, что мой родной ребенок, которого я так долго и тяжело рожала, страдала всю беременность и после, говорит мне о том, что какая-то женщина больше заслуживает ее отца, чем я…

— А папа ее любит?

Слова срываются полушепотом с губ.

Карина пожимает плечами, но не отвечает. А мне и ответ не нужен. То, что он себе позволил уже говорит о многом. Как минимум о том, что уважения у него ко мне нет… А про любовь я вообще молчу.

Карина укладывает часть своих вещей в брошенный на пол рюкзак.

— Останься дома, пожалуйста. Даша сильно переживает и скучает. И я тоже.

— Мой дом там, где папа. И хватит, мам, давить на жалость. Надоела!

Я надоела… Что ж. В таком случае больше удерживать никого рядом с собой я не буду. И не хочу.

Почему родные думают, что можно наговорить гадостей, раскрошить твое сердце в порошок, и жить спокойно дальше?!

Мне что со всем этим делать?

— Дашке, кстати, мам, Алена тоже нравится.

Дверь хлопает. Дочь уходит.

Я до боли и крови прикусываю нижнюю губу. Мне нужен план. Мне нужно что-то, что поможет мне остаться на плаву. Я не хочу выглядеть жалкой и проигравшей… истеричкой, от которой ушла вся семья. Потому что я не такая. Это они меня сделали такой!

В контактах телефона нахожу номер этой суки. Она берет трубку далеко не с первого раза… И почему-то я думаю о том, что она это делает специально. Проверяет мою выдержку.

— Слушаю.

— Что ты хочешь от меня и моей семьи? Что мне сделать, чтобы ты оставила нас в покое?

— Юлечка, спокойно, дыши, дорогая! — голос пропитан сарказмом, — Мне ничего не нужно от тебя.

— Для чего ты тогда перед моим мужем устроила этот цирк? Он и так уже почти ушел к тебе. Можно было не изображать из себя оскорбленную… И дочь мою науськивать тоже не нужно.

— Юля, — она вздыхает так тяжело, словно я ее уже успела утомить своей болтовней, — Ты понимаешь, таки женщинам как ты, почему-то все слишком легко достается. Ты глуповата, не сказать, что прям красива, ни дня не работала… И по какой-то великой случайности тебе в мужья достался Озеров. Вот у меня вопрос, к таким бабам, как ты. У вас там внизу медом намазано или что?

— Так это банальная зависть?

— Не зависть. А равновесие и справедливость. Я себя сделала сама, пашу, как лошадь и день и ночь, стараюсь держать себя в форме, не ем, не сплю… Ты знаешь каких усилий мне стоит все это? А ты ничего не делаешь и все получаешь.

— Откуда тебе знать, что я делаю, а что нет?

— Да у тебя на лице написано. Принцесса на горошине. Дети мне твои не нужны… Они Саше нужны, а я, как мудрая женщина, поддержку любое его решение. Понимаешь?

— Я понимаю одно. Ты заигралась. Саша не уйдет из семьи. И дети мои останутся со мной.

Она начинает заливисто и очень неественно смеяться. Я понимаю, что этот разговор окончен. И кладу трубку.