Книга Развод под прицелом объектива, страница 60 – Ольга Игонина

— Нет. И еще сто раз нет. Мам, не обсуждается.

— Правильно. У вас завтра свидание. Я договорилась, — вытаскивает из файлика нашу переписку. Пробегаю глазами, — Курочка, индюшечка, куропаточка! Мам, это что за ассортимент мясного магазина. А нет, вот кошечка выделяется.

— Нормальный парень. А разговаривать ты его потом научишь, раз умная такая.

Прям представляю, сидим мы с этим “Мясным набором” в кафе, а ему мама названивает. Он ко мне целоваться тянется, а тут сообщение “Сыночек, с сердцем плохо, вези ведро валерьянки”. И на свидание он будет ко мне приезжать в железных трусах со ржавым замком, ключ от которого потерян лет сто назад.

— Мам, спасибо.

Забираю папку. И пирожок. И иду в комнату, работы много. Нужно сайт Кости глянуть, поправить, что поплыло, фотографии обработать.

Включаю комп. Сердце ноет. Гошка что-то давно не звонил, это на него не похоже, если ушат грязи за день не вылил — день прожит зря.

Светится телефон, о легок на помине. В детстве про таких говорили — Вспомнишь солнце, вот и лучик. Но в моем случае — вспомнишь дерьмо, вот и оно.

Беру телефон. Ан нет, погорячилась.

“Марат Раилевич”

— Марат, добрый день, — стараюсь быть очень вежливой. Для себя решила, что работать в компанию Нестеровых не пойду.

— Я к тебе с новостью. Надеюсь, это мне зачтется при выборе работодателя.

— Ого, что там за новость такая, — в горле пересохло.

— Я узнал, кто тебе конверт передал.

Хорошо, что я сижу на стуле. Я вроде уже к любой ситуации готова, да и до Гошки мне нет никакого дела, но ладошки потеют. Вытираю их о колени.

— Ну. Кто решил мне глаза открыть?

— Гришка. Нестеров — младший.

Что? Как? офигеть, если не другие слова, которые в приличные люди вслух не произносят.

— Нестеров-младший?

— Да. Он думал, что вы поорете, поскандалите, а потом помиритесь. Никто не думал, что ты решишь свою жизнь по-другому устраивать. А у Гришки большие проблемы с деньгами. Вот, а Гошка со своим обилием бритых лобков фокус на бизнес потерял. И братец понимает, чем ему это грозит. Остаться без копья с кучей венерических заболеваний.

— Зашибись.

— Ага, но карта легла ребром. Вот. Я сразу хочу сказать, что я не при чем. И если ты Гошку не образумишь, то скоро он останется на бобах. С голой задницей. Фирмой он давно уже нормально не занимается.

— Я все поняла. Спасибо. Мне все равно, что происходит в семье Нестеровых, что с их финансовыми делами. Я к этому всему больше не имею никакого отношения.

Кладу трубку. Господи, какой дурдом вокруг меня.

А может, и хорошо, что Гришка открыл мне на всё глаза. Да, сейчас больно, просто ужас как. Но это же, как воск на депиляции, как корка на гнойнике.

Открываю фотки с сегодняшней съемки. Какие красивые мужчины, обычные работяги. А вдруг и в них я не вижу чего-то. Хотя мне платят за другое, не за что, что я им в душу заглядываю.

На третьей фотке Костя, нет, Константин. Огромные руки, сколько же они машин перебрали. Шрам над бровью. Как-то тепло в душе от этого снимка, как будто чуть легче, вроде галстук ослабили.

Закрываю, выключаю монитор.

Жизнь, остановись, пожалуйста, не надо так быстро. Слишком много, слишком больно.