Книга Развод под прицелом объектива, страница 47 – Ольга Игонина

Уже предвкушаю, как будет вымаливать прощение этот хлыщ — Ульянкин заступник.

Прихожу домой. Не успеваю разуться, звонок.

— Георгий Геннадьевич, по вашим фотографиям ничего не возможно понять, даже цвет кожи, — лепечет тупая курица. Она еще сильнее вздрюкивает мое настроение.

— Аня, я вам деньги за что плачу? — рычу в трубку, делаю паузу, что услышать блеяние этой овцы. — Чтобы вы иногда делали невозможное. Это снимок с компьютера, где шла запись с видеокамеры. И все это на приличном расстоянии. — Фыркаю. Зачем я держу три человека в отделе, плачу им больше, чем средняя зарплата по рынку, если они просто протирают свои штаны. — Включите воображение, свои творческие навыки. Мне все равно, вы должны выдавать результат.

— Георгий, можно, я тогда приеду, сама сделаю фото, может, договорюсь с людьми, они мне скрин сделают или запись скинут?

— Этот ход мне уже нравится. Вы помните, что у нас работают только самые лучшие, если вы не умеете этому соответствовать... Подумайте сами.

Работники — странные ребятки, хотят, чтобы все задачи были легкие в исполнении. С такими я сам справляюсь на раз — два.

У меня сегодня вечером задачка со звездочкой. Любаша в гости придет со всеми вытекающими. Значит, нужно, чтобы от Ульянки в квартире и следа не осталось.

Захожу в ванную, какие-то тюбики, полотенце для волос.

Вот и что Ульянке не жилось со мной, каких-то приключений захотела. Кидаю ту тряпку за бешеные деньги под ноги, топчусь по ней, что есть силы, надо было еще задницу ей вытереть, а женушка пусть теперь себе волос ею вытирает.

Свидание через четыре часа. Окидываю квартиру взглядом, так все Ульянкино на каждом шагу. Тут какая-то нелепая фотография, тут книги и блокноты по фотоделу, тут еще какая-то ерунда. Все захламила.

— БыстроКлининг добрый день, — девушка, как будто рапортует.

— У меня есть два часа на уборку, нужно чтобы никаких следов присутствия человека не осталось, — представляю, как передо мной сейчас появится отряд красивых горничных в передниках на голое тело. И вместо пылесосов, тряпок для уборки у них — плетки и наручники для игр.

— Это наш профиль, — уже щебечет.

Называю адрес, размер квартиры. Жду.

“Марат “ на телефоне.

— Гош, ну это попадос! Девы наши бунт начали, я им другого фотографа нашел, студия крутая у него, не то что у Ульянки, у меня ванная дома больше. Ну, сходили пару человек на съемку. И вой устроили, — меняет интонацию.

— Марат, ну, реши проблему. Ты мне зачем это рассказываешь?

Башка трещит, хочет спокойствия. А проблемы все сыпятся и сыпятся.

— А затем, дорогой друг, что ваши с Ульяной разборки по мне прошлись. А я теряю деньги, и ты, между прочим, тоже, и твой брат. Сам понимаешь, мы тут не в благотворительность играем. Ты давай, со своей бабой вопрос решай, но чтобы эта тень на нас не падала.

— Ты чего ноешь? Найдем фотографа, а девки пусть рот закроют, — Кругом взрослые люди, а как что-то случается, то все задницы должен я прикрыть. — Из них большая часть прилично одеваться уже при нас начали и чистые простыни в нормальном отеле увидели. А теперь они тебе условия выдвигают? Слабину дал, Марат.

Сажусь на стул, готовлюсь услышать тираду. Марат никогда не умел выражать мысль быстро и емко. Но сегодня у меня на него только три минуты.