Книга Развод под прицелом объектива, страница 43 – Ольга Игонина

— Видимо, чтобы ваши сыновья в нем бордель устраивали. Ноги моей в нем не будет. Я никуда не пойду.

Крепко держусь руками за сидушку стула. Внутри какое-то странное ощущение, смесь страха и адреналина.

— Ни с того, Ульяна, ты семейную жизнь начинаешь, — ляпает свекор.

— Какой начинаешь — мама включает сирену. — Моя дочь с вашим иродом уже, сколько лет мучается. Не слушай их, дочка. У тебя большое счастье впереди. А он пусть идет на все четыре стороны.

Ох, зря мама сейчас это все развела. Чувствую, что бури не миновать. Лучше было бы промолчать, чтобы Нестеровы уйдут, а теперь на весь оставшийся день — канитель.

Гошка врывается в двери. Если бы я не знала, что он спустился только на один этаж, я бы подумала, что он двадцать пролетов бежал. Губы стиснуты, ноздри раздуты, душит, как бешеный бык. Хватается руками за откосы.

Только бы не драка.

— Любимая теща, а не пора бы закрыть рот. И не лезть в дела моей семьи. Ульянка — моя жена.

— Ты не охренел? — папа вскакивает, хватает банку. — Гена, выродка своего забирай, от беды подальше.

Только бы не бросил ее на пол. Мне же потом осколки собирать.

— Так, — включилась свекровь. — Давайте оставим молодых наедине, пусть они сами поговорят. Не хочет Уля на встречу идти, хорошо. Давайте, мы выйдем. Через окно же он ее не утащит.

Все смотрят на меня, чего-то ждут. А что ждать? Сил на очередные обсуждения у меня нет. Кажется, мы ходим по кругу.

— Ну, дочка, что скажешь? — Геннадий Львович смотрит в упор.

О, через сколько лет жизни я вдруг дочкой стала. Неожиданно, только мне это не нужно.

— Мне кажется, мы все обсудили. У Георгия есть другие женщины. Для меня это неприемлемо. Точка. Обсуждения закончены.

Гошке неприятно, когда о нем говорят в таком ключе. Злится, вена на лбу, как раз проходит через рассечину — это показатель, но молчит.

— Ульяна, ну неужели ты не понимаешь. Что это нельзя назвать изменой! — свекор сегодня жжет.

— А секс с проституткой? — достали свои бредни на мою больную голову перекладывать.

— Наша невестка, увы, глуха, — Галина Анатольевна всплескивает руками. — Нас в этом доме не слышат.

— Идите уже, а? — мама устало поднимает глаза.

— Только с Ульяной, — Гошка опирается спиной на притолоку. Руки скрещивает на груди. Всем видом показывает, что он Король!

— Гош, ты знаешь, а пойдем. Я тебе прощу всех баб, ты мне мое мимолетное увлечение. Влюбиться не успела. А так, механические движения для удовольствия и восстановления справедливости.

Стискиваю зубы. Животный страх, мой бывший муж нас всех убьет.

— Ты блефуешь!? Ты бы никогда, не хватило бы сил.

— Это ты так думаешь. Ты же меня убеждал, что никто меня не захочет, не полюбит, — встаю, делаю пару шагов навстречу. — А представь... захотели... и полюбили...

Поделиться впечатлениями, когда мою грудь стискивает чужая мужская рука. Такая большая и горячая.

Кажется, краснею. При родителях стыдно такое говорить, но это точный вариант, чтобы Гошка оставил меня в покое. Для него я теперь женщина с низкой социальной ответственностью. Нерукопожатная. А я и рада. Пусть вся эта плесень и болотная хтонь уйдет из моей жизни.

— Сука. Ты врешь. Я его придушу, это этот хмырь с парковки? Можешь ему передать, что приговор он себе подписал.

Пинает мои ботинки у входа. Снова ходит. Оставшиеся Нестеровы семенят за ним. Выдыхаю. На сегодня представлении окончено. Оркестр желает отдыхать.