Книга Невозможно забыть, страница 118 – Юлия Кажанова

Сергей переваривает услышанное, а потом начинает злиться, но мне уже всё равно. Я разворачиваюсь и ухожу.

— Страхов, стой, а твоё обещание?

— Всё в силе. С тобой поиграют, но не сильно.

— А потом? Ты же отпустишь меня? Обещаю, я исчезну!

— О да, ты исчезнешь! И я это проконтролирую! – киваю своим парням, которые теперь могут веселиться и заканчивать с этим делом.

— Стоп, что значит сам?! Страхов?! – кричит Сергей, но я уже иду к машине, где ждёт моя малышка. Зря она думает, что слабая. Она у меня очень сильная. Ну а если хочет быть ещё сильнее, я помогу!

Николай

Всю дорогу до самолёта Кристина молчит, и я решаю не настаивать на разговоре. Ведь понимаю, что она оплакивает родителей, которых потеряла из-за собственного мужа. Это сложно принять, ведь она жила с убийцей два года!

Но он будет наказан, я за этим прослежу. Сергей не просто убил её родных, он убил друзей моей семьи, а этого мы не прощаем!

Зайдя в самолёт, малышка просит вина, а потом уходит в дальнюю комнату, где ложится на кровать. Не оставляю её, ведь обещал быть рядом и поддерживать.

Пара бокалов – и она засыпает. Я же лежу рядом и оберегаю её сон, а по пути решаю свои дела. Например, звоню отцу и сообщаю, что вскоре мы прилетим и у нас есть вопросы. Он не спорит и лишнего не спрашивает.

— Жду, – сообщает коротко и отключается.

Я тоже откидываю телефон и ложусь рядом с невестой. Обнимаю и сам засыпаю. Вымотался я за последние дни, пока искал её. Потом ещё и больница. До сих пор снятся кошмары, как я выкапываю Хрусталика из снега, а она уже не дышит. Опоздал. Тогда я просыпаюсь и ищу её, свой источник тепла и света. Только биение её сердца успокаивает меня и говорит, что все кошмары позади.

Но вот глаза опять закрываются, и я снова в том зимнем лесу мечусь из стороны в сторону, увязая в снегу. Кричу, ищу следы и не нахожу.

— Крис! – реву что есть силы и рою замёрзшими руками снег. Бегаю от сугроба к сугробу, а потом вижу цепи. Они тянутся вдаль, и я, схватив конец, начинаю перебирать их, пока не добираюсь до окоченевшего тела любимой.

— Нет, Хрусталик! – Опять вой отчаяния, и я пытаюсь разбудить свою красавицу, но она только смотрит в небо неживым взглядом.

— Нет!

— Ник, Ник, проснись! Николос! – доносится до меня знакомый голос, и я распахиваю глаза, чтобы увидеть её. Живую, любимую!

— Это сон, просто кошмар, я тут! – шепчет, склоняясь надо мной, и я перехватываю её за талию, чтобы опрокинуть на спину и впиться поцелуем в тёплые губки.

Малышка не спорит, не отталкивает, а наоборот, тянется и просит больше. Моё сокровище тоже нуждается во мне, и кто я такой, чтобы отказывать.

Осыпаю тело поцелуями и поспешно снимаю одежду как с неё, так и с себя. Хочу чувствовать, слышать, прикасаться! Прогнать кошмар и убедиться, что она рядом.

Вот стройная шейка, а вот грудь, которую я сжимаю. Склонившись над ней, прикусываю вершинки и слышу стон любимой. Скольжу ниже по животику и чувствую, как он подрагивает.

— Я не хрустальная, давай! – просит, обхватывая меня стройными ножками и выгибаясь навстречу.

Знаю, что хочет, вон как взгляд плывёт. Впрочем, и у меня тоже. Но я всё же проверяю её на готовность. Касаюсь руками лепесточков, и они мокрые. Хочет!

— Я буду мягким завтра, а сегодня прошу принять таким. – Нависаю сверху, упираясь руками по обе стороны от её головы.