Книга Любовь под прицелом, страница 84 – Кристина Янг

— Мама, — шутливо упрекнул ее Андрей.

Я прикрыла глаза, поджала губы и готова была провалиться сквозь эту кухонную плитку, а затем и сквозь землю. Мне и так тяжело дается стремление хотя бы немного отстраниться от событий прошлой ночи и перестать думать о глазах Андрея, которые были наполнены диким вожделением и нежностью одновременно. Об его руках, которые исследовали каждый сантиметр моего тела. Об его горячем дыхании в мое ухо. Об его хриплых стонах. О бесконечных поцелуях, которых мне всегда будет мало. Это невыносимо… Мне так понравилось, что я снова забываю о легкой боли между ног и хочу немедленного повторения этого приятного процесса — нашего полного с Андреем воссоединения. Когда не только тела переплетаются, но и дыхания, и сердцебиения.

Но даже за короткое время я поняла, что у нас с Андреем все же общее сердце на двоих. Не знаю, хорошо это или плохо, но я уже давно перестала анализировать то, что происходит между нами. Мне просто хорошо, и я хочу сохранить свое маленькое, для всего мира, и большое, лично для себя, счастье.

— Мама, твои кулинарные способности как всегда на высоте, — похвалил ее Андрей, когда помыл после всех посуду и таким образом помог матери. — Боюсь, что за последние три недели моего пребывания дома, я наберу килограммы, — пошутил он.

Моя улыбка медленно спала. Три недели… Я вникла в удовольствие и совсем забыла думать про наше с Андреем короткое время вместе. Нам в скором времени придется разъехаться и довольствоваться лишь короткими сообщениями, чтобы хотя бы немного утолить невыносимую тоску, в которой мы оба будем утопать.

Мне страшно от одних только мыслей такого расклада, а что будет со мной в реальности?

— Василис, поможешь мне с готовкой борща?

Я подняла голову.

— А?

— Ты где летаешь сегодня? — улыбнулась Елена. — Мужчины уходят в гараж, разбираться со своим большим конструктором. И чтобы тебе не было скучно, я предлагаю помочь мне с борщом.

Я подняла глаза на Андрея. Он снова рассматривает меня с обеспокоенным выражением лица. Я не хочу, чтобы он копался в моих мыслях или в моей непонятной жизни, поэтому снова улыбаюсь и, кивнув, даю согласие. И не важно, что я не умею готовить. Я умею импровизировать. Где-то я слышала, что для женского пола стыдно признаваться в том, что ее кулинарные способности на самом низком уровне. Тем более говорить об этом матери своего парня.

Я проводила Андрея до прихожей и, когда Николай Васильевич вышел на улицу, я схватилась за его руку. Андрей повернулся ко мне с удивлением и непониманием на лице.

— Андрей, я совершенно не умею готовить! — с ужасом призналась я шепотом и огляделась по сторонам, будто боялась, что эту позорную информацию услышит его мать.

Андрей тихо посмеялся и погладил меня по щеке, оставив поцелуй на лбу.

— Мама научит.

— Она меня осудит!

— Ничего подобного. Мама в твоем возрасте тоже не умела готовить.

— Правда? — не поверила я. — Ты меня так успокаиваешь?

— Нет, говорю честную правду. Правда ей пришлось самой учиться, потому что ее мама, то есть моя бабушка, рано умерла.

Я сглотнула и опустила глаза. Почему-то данное положение дел так же проецируется на меня после услышанного.

— Прости, — внезапно выпалил Андрей. — Эта история похожа на твою. Я затронул рану…