Книга Любовь под прицелом, страница 122 – Кристина Янг

— Давно. Может месяцев восемь назад. А для чего тебе эта информация?

— Нет, — грустно улыбнулся отец, — в далеком детстве. С теплом, а не потому, что вынуждена.

— А кто в этом виноват?

Теперь грусть просочилась и в мой голос. Отец опустил голову и вздохнул, задумавшись. Он знает ответ, но никогда не озвучит его и не примет.

— Ты, папа, — ответила я за него, выкладывая всю свою обиду.

— Может я и жестокий человек и часто делал вас несчастными, но я не хочу, чтобы ты добровольно закапывала себя. Этот твой военный никакой пользы в твою жизнь не принесет.

Я оторвала от отца злобный взгляд и направила его на телевизор. Сжав челюсти, я чаще задышала, стараясь утихомирить в себе проснувшийся гнев.

— Он губит тебя. Взгляни ты на себя, Василиса!

— Не тебе говорить мне об этом! — взорвалась я. — Не тебе давать мне советы! С тобой я еще более несчастнее, чем с ним, тебе ясно!? Андрей способен осчастливить меня своим присутствием. А вот ты уничтожаешь меня! Андрей позволяет мне выбирать и не отнимает мою жизнь, а вот ты делаешь из меня трофей, выгодную сделку! Снова хочешь уговорить меня выйти замуж за Егора? Не трать силы понапрасну!

— Да он на руках тебя, дуру, носить будет! Ты не будешь знать никаких забот! — Отец вздохнул и надавил на переносицу. — Василиса, я правда думаю о твоем будущем. Я хочу, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

Уголки моих губ дрогнули. На глаза выступили слезы. При виде них отец немного растерялся. И я понимаю почему. Он давно их не видел. В последний раз, наверное, на похоронах мамы.

— Папа? Ты знаешь, что такое любовь?

Отец чуть нахмурил брови и на несколько секунд отвел взгляд. Он задумался над моим вопросом, но я решила надавить еще сильнее, пока в нем проснулось хотя бы что-то, похожее на искренние чувства.

— Ты любил маму? Или она была просто красивой? Просто хорошо смотрелась рядом? Ваш брак — это ведь тоже договоренность между родителями? А Розалия? Ты любишь ее? Или она тоже просто красивый имидж рядом? Красивое тело?

Отец прикрыл глаза, не зная, что ответить.

— Отвечу тогда за тебя. Не любил ты никогда. Если только себя. Люди для тебя — это потребная вещь, чем можно воспользоваться и выбросить. Ты не способен ценить. Вот и вся твоя любовь.

Я открываю эту истину и в сердце колит все сильнее от горькой правды. Ни одному ребенку на планете не хочется иметь такого отца-палача. Он продолжает молча сидеть на кресле и никак не комментирует мои слова.

— Поэтому ты не способен понять меня. Для тебя любовь — это удобства и выгодная сделка. Для меня же — жертвенность, преданность и ожидания.

Отец вздохнул и поднялся с кресла.

— Пожалуй, ты права, дочка. Я такой. И вряд ли уже смогу измениться.

С этими обидными словами он оставил меня одну в гостиной. Я всегда была равнодушна к отцу, но сегодня он выпотрошил мою душу, которая и так беспокойна из-за Андрея. Лучше бы отец не начинал этот разговор. Лучше бы я не копалась в нем. Я наткнулась на еще более лютый холод и безразличие. Отец даже не раскаивается из-за своего равнодушия. Это мелочно и слишком благородно, но мне бы хватило простой фразы: «Извини, что я такой, постараюсь измениться». Но я не услышала этих слов, что еще раз доказывает, что отец не питает ко мне теплых чувств, потому что ради любимых хотя бы немного меняются.