Книга Любовь под прицелом, страница 116 – Кристина Янг

— Сейчас! — закричала Василиса.

Я сжал ее ягодицы и сделал последние четкие толчки. Василиса задрожала и застонала от удовольствия. Я тут же позволил себе получить наслаждение, о котором мечтал все эти три месяца и вышел из нее.

Я вернулся в постель и сгреб Василису в охапку, крепко обнимая ее. Время моего отъезда обратно неумолимо приближается, поэтому я желаю, чтобы Василиса была всегда близко ко мне, чтобы я мог касаться ее.

— Ты как? — спросил я.

Василиса подняла голову и взглянула на меня с улыбкой.

— Лучше не бывает.

Я поцеловал ее в нос.

— Мы можем повторить позже? — решил ради приличия узнать про ее настрой.

Василиса приблизилась губами к моему уху и прошептала:

— Сколько захочешь.

Я неосознанно сжал ее бедро под одеялом и прикрыл глаза, мысленно отчитывая до пяти. Одной своей фразой, в которую она вложила максимум соблазна, мгновенно отобрала мой контроль над собой.

Я бы мог начать процесс прямо сейчас и не сдерживать себя. Но я скучал не только по телу Василисы, но и по разговорам с ней. И все желаемое мне приходится уместить в этот короткий срок моего пребывания в Москве.

— Ты же продолжаешь изучать испанский? — поинтересовался я.

— Конечно. Словарный запас и разговорные фразы.

— Какая погода за окном? (испан.)

Василиса подняла голову и уставилась на меня с застенчивой улыбкой.

— Давай, учитель хочет немного проверить тебя.

— Погода плохая, но здесь с тобой приятно. (испан.)

Я удовлетворительно улыбнулся и чмокнул ее в губы.

— Молодец, продолжай в том же духе.

— Буду стараться. Зимой буду разговаривать с тобой на чистом испанском.

Я напрягся. Жестокая реальность снова ударила по голове и под дых. Я сглотнул и прочистил горло. Стоило Василисе заговорить про нашу следующую встречу, как все рухнуло. Снова вернулись тревога и страх. Покой покинул меня. Я вернулся в исходную точку того дня, когда командование вызвало меня в кабинет для разговора, после которого я вышел оттуда опустошенным. Перед глазами появился образ Василисы. И первое, о чем я подумал — как она воспримет это. Могу ли и имею ли я право рассказывать ей об этом? А что если это напугает ее и оттолкнет от меня? Что если Василиса не сможет принять?

Но думаю, будет хуже, если я вовсе не расскажу ей. Василиса не заслужила такого отношения. Я пропаду из радаров без предупреждения и это будет ударом для нее. Василиса и так от многого готова отказаться ради меня, поэтому я должен быть с ней хотя бы честным.

— Василиса…

— Да?

Я прикрыл глаза и вздохнул.

— После окончания учебы меня отправят в Сирию. То есть… я не смогу провести с тобой лето.

Василиса вскочила, прикрываясь одеялом. Я открыл глаза и увидел перед собой то самое выражение лица, которое боялся увидеть — Василиса напугана и в замешательстве. В ее глазах плещется самый настоящий ужас, будто она услышала, что я иду на осознанную и верную смерть сам. Хотя, так мое признание и звучит. Идти туда, где на каждом шагу поджидает смерть, все равно что идти на самоубийство. Но такова доля каждого солдата, который верен своему долгу и Родине.

— Что? — Ее голос дрожит. — Что ты сейчас сказал? Это твое решение?

— Не личное. Мы не имеем власти над своими решениями и желаниями. Меня отправят туда на полгода с мая.

— Андрей, ты… Нет!

На ее глаза выступили слезы. И этого я тоже боялся.