Онлайн книга «Ключи от его сердца»
|
А потом меня пронзило осознанием, что я не хочу его терять. Нет, не так! Я не могу его потерять! Это, что всю жизнь прожить и больше ни разу не почувствовать его руки на плечах, его страстные губы шепчущие, какая я нетерпеливая. И не слышать его нежный голос, и не видеть его ласковый взгляд, когда он смотрит на меня. А потом я вспомнила последний наш разговор. Его слова: «Ника, я люблю тебя! Люблю больше чем себя, больше собственной гордости. Ее я давно растоптал. Есть только ты, мой свет, мой воздух, моя жизнь!» И его глаза полные боли, когда он смотрел, как я ухожу из его жизни. — Добрый день, вы Вероника Александровна? — Добрый день, Максим Леонидович? — Да, это я, — мягко ответил врач. — Я хочу видеть мужа! — сразу заявила я. — Я же вам по телефону сказал, что не надо приезжать. Ваш муж без сознания, в тяжёлом состоянии, в реанимации. К нему нельзя и помочь ему, вы ничем не сможете, — ответил он. — Пожалуйста, доктор! Одним глазком всего пару минут! — сквозь слезы я умоляюще смотрела на врача. — Ну, хорошо, одна минута и вы тут же уйдете, — сжалился довольно молодой доктор. — Обещаю! Меня проводили в палату, рассчитанную на троих пациентов с пищащими приборами. Егор лежал на средней. Я его даже не узнала. Хотела сказать, что они ошиблись и это не мой муж. Но кольцо на пальце было то самое, что я надела в день нашей свадьбы, а табличка, висевшая в ногах, гласила, что это Литовский Егор Андреевич. Таким я его никогда не видела. Довольно крупный мужчина сейчас, он словно уменьшился в размерах. Руки, ноги в гипсе. Голова замотана, изо рта торчат трубки. Лицо в кровоподтеках, а когда-то нежные губы бледные, словно из них выпустили всю кровь и покрыты коркой. Не в силах сдержать всхлип, я прижала руку ко рту. — Все пойдемте, — произнес доктор, который, оказывается, все это время, был со мной. — Егор… — Пойдемте, пойдемте! Вы обещали, иначе больше не пущу! — построжился Максим Леонидович. — Он выкарабкается? — с надеждой спросила я, когда мы вышли из палаты. — Если сегодня — завтра продержится, то жить будет. Мужчина молодой, крепкий. Но реабилитация может затянуться на полгода — год. Травмы серьезные. Черепно-мозговая всё-таки. — Что-нибудь нужно? Лекарства, там не знаю ещё что-нибудь? — спросила я. — Нет, у нас все есть. Езжайте домой Вероника Александровна, когда будут новости, вам позвонят! — сказал врач и пошел в ординаторскую. — Доктор, а вы не знаете, где это произошло? — крикнула ему в спину. — Его привезли с Варшавского шоссе. — Спасибо, доктор! — нервно теребя ключик на запястье, произнесла я. — До свидания, Вероника Александровна. — До свидания, Максим Леонидович. Устало опустившись на кушетку, я продолжила нервно теребить ключик. В голове в отчаянии билась мысль: «Он ехал ко мне! Получил документы о разводе, выпил, сел за руль и поехал ко мне, чтобы поговорить!» — Боже, пожалуйста, пусть он останется жить! — взмолилась я. — Я дура, не понимала, как он мне дорог, пока практически не потеряла. Слезы из глаз лились не переставая. Глядя на ключ, вновь вспомнила слова Егора. «Моя любимая, та, кому я подарил ключи от своего сердца, занимаясь со мной любовью, мысленно была с другим! Именно его имя она кричала в порыве страсти!» И другие его слова: |