Книга Жестокое общество, страница 68 – Морган Бриджес

Мгновение Бенджамин просто смотрит на меня с недоумением. На лице его отражается раздражение и жгучий стыд. Но затем он прищуривается, и я почти вижу, как у него начинают работать мозги. Он смотрит на кровь на своей руке, затем на меня, потом на алую лужицу на полу.

И хоть сознание у него затуманено, он определенно догадался, в глазах вспыхнуло понимание. Бен коротко кивает – почти незаметно, но я убеждаюсь в своей правоте.

— Иди в жопу, Икс, – говорит он, и, хотя в глазах его читается облегчение, в голосе его нет и в помине.

— В твою – ни за что!

Не выдавая лицом эмоций, снова разворачиваюсь к лабораторному столу. Я теперь спокоен, руки движутся четко. Перебираю флаконы, отставляя вещества, способные нейтрализовать токсины быстрого действия, вызывающие поражение моторных функций. Каждое движение выверено, каждый верно отобранный химикат приближает меня к жизни.

Краем глаза наблюдаю за Бенджамином, он теперь действует увереннее. Этот засранец всегда прекрасно разбирался в ядах. Я даже не удивляюсь, что он вводит себе антидот быстрее, чем я успеваю приготовить свой.

И вот наконец я набираю в шприц раствор. Руки дрожат так сильно, что я едва не роняю его. Пошатываясь, добираюсь до ближайшей стены и прислоняюсь к холодному камню. Волосы взмокли от пота, пальцы выворачивает судорога – боль снова и снова пронзает тело острыми вспышками. Я падаю на колени.

Прежде чем окончательно рухнуть, вслепую вонзаю иглу в кожу, не в силах ввести ее как следует. Нажимаю на поршень – и холодный раствор пускается в путь по венам, даря мне надежду на спасение от яда.

Откинув голову, упираюсь затылком в холодную каменную стену и закрываю глаза, ожидая, когда антидот начнет действовать. Каждый удар сердца гулко отдается в ушах – неумолимое напоминание о яде, который тек по венам, медленно убивая меня. Тело налито свинцовой тяжестью, кажется, с каждой секундой меня вдавливают все глубже в землю. Боль наконец начинает отступать, но слабость остается. Я совсем без сил, даже пошевелиться не могу.

Перед глазами возникает Делайла, ее прекрасное искаженное страхом лицо – такой я видел ее в последний раз. И в груди ноет еще сильнее – не от яда, от тревоги за нее. Что отец сделал с ней? Не причинил ли вред? Не испугал ли?

Невыносимо думать, что он мог ужасно с ней обойтись.

Мне нужно увидеть ее снова. Нужно прикоснуться к ней. Поцеловать.

Пройти это Испытание – значит не просто избежать смерти. Это значит спасти жизнь женщины, которая мне дорога.

Женщины, ставшей для меня всем.

— Эй, Маккензи, ты на хрена размалевался, – громко и четко раздается из динамиков голос Ксавье.

У меня екает сердце, терпение, которое и так было на исходе, уже на последнем издыхании.

Эдвард вскакивает и чуть ни бегом несется к мониторам. Щурится, но смотрит не на Ксавье, а на Бена.

— Черт! Он уже истекает кровью.

Он произносит это так тихо, что не стой я совсем близко, ничего бы не разобрала. Странно, чего это он так переживает за Бена? Так или иначе, меня сейчас больше всего волнует его сын.

Ксавье показывает Бену фак, потом постукивает средним пальцем под носом. Зачем он над ним прикалывается? Поверить не могу, что он такой козел! Ведь ситуация серьезная, смеяться над тем, что Бен уже теряет силы, не просто неправильно – это откровенная жестокость.