Книга Жестокое общество, страница 64 – Морган Бриджес

Она качает головой, и я хватаю ее за бедро, впиваясь пальцами в ткань платья, чтобы она поняла, как это важно. Поняла, что я в отчаянии.

— Делайла, пожалуйста. Ради меня!

Я никогда никого ни о чем не умолял. Даже когда отец избивал меня до полусмерти. Даже когда сдирал мне кожу со спины. Даже когда мать стояла рядом и одобрительно кивала.

Но ради своей будущей жены я сделаю что угодно.

Делайла кивает, и меня захлестывает облегчением.

— Хорошо. Я буду ждать тебя, – шепчет она.

Целую ее в висок, без слов показывая, как ценю ее согласие. Ее покорность.

— Я вернусь к тебе, как только смогу.

— Только не умирай, не то я очень разозлюсь, – говорит она.

— Не умру. Мне есть ради чего жить, маленький ястреб.

Она не понимает, на что я готов пойти, чтобы выжить, что способен совершить, лишь бы она осталась в моей жизни. Лишь бы была рядом со мной, стала моей женой. Наверное, так даже лучше. Знай Делайла, она бы совершенно меня поработила. Владела бы моим телом, разумом и душой.

Поставив Делайлу на ноги, я заставляю себя отпустить ее, разжимаю руки. Она смотрит на меня снизу вверх, в глазах тревога и еще что-то. Это нежность! Нежность, которая странным образом успокаивает, несмотря на ужас, ожидающий меня впереди.

Понимаю, что если не уйду сейчас, уже не смогу этого сделать, поэтому разворачиваюсь и иду к Деклану и Бенджамину. Рекруты стоят перед помостом, как послушные солдаты, ожидающие приказа генерала. Орден – это нечто вроде армии: командующим плевать, погибнут ли те, кто идет впереди, главное, чтобы они гордо несли знамя.

Дэниел Кент указывает подбородком на двустворчатые двери – приказывает нам покинуть зал. Направляюсь к ним, но тут Деклан касается моего плеча.

Кошусь на него на ходу. Он наклоняется ближе и выпаливает:

— Икс, посмотри!

Я оборачиваюсь, уже предчувствуя беду.

И вижу отца, который мертвой хваткой сжимает руку Делайлы.

Моя девочка не показывает, что ей больно, но по тому, как она поджала губы, я вижу – его пальцы так впились ей в кожу, что останутся синяки. Он нарочно так делает, это тонкий расчет, попытка запугать. Его обычная тактика.

Я убью этого ублюдка!

Инстинкты кричат, требуя вырвать Делайлу из его рук, защитить от его манипуляций и насилия. Но приходится сдерживаться. Если я поступлю необдуманно, это поставит под угрозу не только мое положение в Ордене, но и безопасность Делайлы.

— Не надо. – Голос Деклана прорывается сквозь накрывшую меня пелену ярости. – Ты сделаешь только хуже.

— Знаю, – сквозь зубы цежу я.

Я не могу позволить себе проявить слабость. Или эмоции. Отец специально манипулирует, чтобы спровоцировать меня, заставить ошибиться. Я должен сосредоточиться на том, что ждет впереди. Но под этой сосредоточенностью, под напускным спокойствием кипит ярость – жгучая, неумолчная, и утолить ее способно лишь насилие.

Отец наклоняется и что-то говорит Делайле на ухо. Краска мгновенно отливает от ее лица, губы размыкаются. Что он сказал? В голове мелькают варианты – один мрачнее и опаснее другого.

Беспомощный, взбешенный, наблюдаю за ними издалека, меня просто трясет от того, что приходится держаться в отдалении и сохранять нейтральное выражение лица.

— Икс, что, на хрен, происходит? – Бенджамин кивает на моего отца. – Что он с ней делает?