Книга Жестокое общество, страница 24 – Морган Бриджес

Или просто уйти от Ксавье?

— Открой глаза, – просит он.

Я слушаюсь, и от выражения его лица у меня внутри все переворачивается.

— Ты покраснела. – Уголок его рта ползет вверх. – Почему?

— Ничего подобного.

Он проводит костяшками пальцев по моей щеке, и они нагреваются от прикосновения к коже.

— Покраснела, маленький ястреб. Скажи, почему.

— Ты смотришь на меня, будто…

— Будто?..

— Не знаю. Будто я – целый мир.

— Так и есть.

Нервно сглатываю комок в горле. Ксавье не сводит с меня взгляда, в его глазах плещется расплавленное серебро.

— Когда ты говоришь такое, я понимаю, что совсем тебя не знаю. Это какие-то очень односторонние отношения.

Ленивая улыбка меркнет на его губах.

— Возможно, ты права.

— Конечно, права. Просто поверь. Я могу догадаться, как ты отреагируешь на ту или иную ситуацию, знаю тебя с той стороны, что ты предъявляешь внешнему миру, но это не то же самое. Я хочу знать твое прошлое, твои мечты, твои страхи. Все, что делает тебя… тобой.

Ксавье хмурится. Потом садится рядом и с отстраненным видом скрещивает руки на груди. Он так резко переменился, что раскаяние свинцом вливается в мои вены, утягивая на дно.

— Слушай, я…

Он жестом просит меня замолчать.

— Дело не в том, что я не хочу рассказывать. Я просто не знаю как. Узнав, что со мной случилось, через что мне пришлось пройти, ты станешь иначе ко мне относиться. А мне с этим не справиться.

Воздух застывает в легких, а на языке стынут слова поддержки. Как мне произнести их? Ведь он прав, когда я узнаю о его прошлом, возможно, они станут ложью. Поэтому в знак сочувствия я просто кладу голову ему на плечо. Ксавье весь напряженный, неподатливый, но я остаюсь рядом, не желая отодвигаться.

И вскоре его плечи расслабляются, он обнимает меня и притягивает к себе. Я пристраиваюсь к нему под бок, и он устало и обреченно выдыхает.

Сижу, прижавшись ухом к его груди, и слушаю ровное биение сердца. Стук его успокаивает, и мысли уносятся далеко-далеко. Но тут Ксавье начинает говорить, возвращая меня в реальность.

— Ты думаешь, что не знаешь меня, – медленно произносит он. – Но на самом деле по-настоящему меня никто не знает. Моя жизнь всегда состояла из лжи и опасности. Власть и желание заполучить еще большую власть для Ордена как воздух. Он этим питается. А уязвимости и нежности в этом мире нет места. И мне эти понятия незнакомы.

Я глажу его по руке, молча выражая поддержку. В другой момент я бы тут же набросилась на него с вопросами, но раз Ксавье так открылся мне, лучше помолчать и послушать. Стать его наперсницей в жизни, полной тайн.

— Мне приходилось делать много ужасных вещей, чтобы выжить, – продолжает он. – Не для Ордена, а из-за Ордена. Не послушаться я не мог, но сам факт того, что я это совершал, уже заставлял меня сомневаться, способен ли я в принципе на гуманизм. Впрочем, вскоре я вообще перестал об этом задумываться, мне стала важна только сила. Не для того, чтобы править, а для того, чтобы быть свободным. От отца и его попыток контролировать мою жизнь.

— А что насчет Ордена?

Ксавье начинает дышать глубже, словно ему не хочется продолжать. Или словно набирается смелости, чтобы пересечь невидимую границу.

— Нельзя просто выйти из Ордена Обсидиана и спокойно жить дальше. Мне придется выполнить их требования, и тогда они оставят меня в покое, позволят править своей империей. Вместе с тобой.