Книга Жестокое общество, страница 111 – Морган Бриджес

— Ты присягнешь мне на верность, – говорю я, глядя прямо ему в лицо. – Или я убью тебя.

Эрик сопротивляется, взгляд у него дикий, в глазах ужас и жажда мести.

— Пошел на хрен, – задыхаясь, хрипит он.

— Нет, это ты пошел на хрен.

Я сильнее давлю ему на горло. Он, задыхаясь, отбивается, но вскоре начинает слабеть. Сырой холодный воздух туннеля, кажется, застывает вокруг нас, тяжелея от неминуемого решения, которое ему придется принять. Эрик еще несколько минут смотрит на меня с ненавистью, но потом его глаза покорно потухают. Еще одно напряженное мгновение, и вот он, обессилев, кивает и тут же хватает ртом воздух.

— Скажи это, – требую я, ослабляя хватку ровно настолько, чтобы он мог говорить.

— Votum meum tibi, – хрипит он.

Каждое слово пропитано ядом, но также и позором поражения.

— Votum tuum receptum est.

Я отстраняюсь и отпускаю его. Он, глядя на меня, сползает по стене, кашляет и потирает горло.

— Если вздумаешь меня кинуть, я сообщу Ордену, что ты воровал у меня оружие. А потом похороню тебя и твою империю, – сообщаю я. – Лично я, а не мой отец.

Эрик кивает – медленно, с полным пониманием ситуации. Наш союз хрупок, построен на страхе и вынужденной необходимости, а не на доверии, но Эрик понимает только язык силы.

Я разворачиваюсь и направляюсь к выходу из туннелей, одновременно ощущая облегчение и все еще оставаясь настороже. Эрик дал клятву, значит, прямо сейчас он на меня не набросится. Если бы он что угодно другое сказал, а не эту латинскую фразу, я бы понял, что это вранье, и прикончил его. Впереди маячат последние повороты лабиринта, я шагаю вперед, а в груди борются страх и решимость. Мышцы ноют, а мысли мчатся вскачь – и думаю я не только о прошедшем Испытании, но и о том, какие тяжкие тайны давят мне на плечи. Вскоре сырое подземелье сменяется облицованным камнем коридором. А значит, выход уже близко.

Наконец замечаю впереди дверь, на которой баллончиком нарисован ворон. Черный зловещий символ на старом дереве означает одновременно и конец, и начало. Я делаю глубокий вдох, собираюсь с духом и толкаю дверь. В глаза сразу бьет свет. Пламя пляшет в укрепленных на стенах факелах, пуская в пляс черные тени. Передо мной лидеры семей основателей и другие рекруты, явно измученные, но взволнованные и предвкушающие, что ждет впереди.

Собравшиеся оборачиваются на меня. По толпе пробегает ропот – все пялят на меня глаза и перешептываются. Отец стоит в стороне с другими лидерами. Он внимательно смотрит на меня, пытаясь понять не только, в каком я состоянии, но и куда я подевал Бенджамина.

Однако наследника Маккензи рядом со мной нет. Выражение ожидания на лице отца сменяется яростью, и воздух в легких густеет. Он не произносит ни слова, не делает и шага в мою сторону, но все и так ясно по жестокому блеску его глаз и играющим на щеках желвакам. Остальные рекруты и лидеры семей слишком заняты воссоединением с близкими и не замечают этот безмолвный обмен угрозами и предупреждениями.

Я стою на своем, сохраняя внешнее хладнокровие, а мысленно прокручиваю варианты того, чем может закончиться наше столкновение. Возможно, я все же встречу свою смерть в гнетущем подземелье, среди холодных каменных стен и древних тайн. Через несколько минут появляется Эрик. Встретившись со мной глазами, он коротко кивает. Я отвечаю тем же.