Книга Танец со Смертью, страница 115 – Антонио Морале

— А ты богат?

— Нет.

— Ну вот, — улыбнулась она. — Тогда не задавай глупых вопросов.

— Понял, — кивнул я, остановившись у своего байка. — Куда ты хочешь поехать сегодня?

— Слушай, а сводишь меня в кино? — Катя забавно сморщила носик, склонила голову набок и выжидающе посмотрела на меня.

— Ты же хотела поужинать?

— Поужинаем потом, — отмахнулась балерина. — Хочу провести культурный вечер в Лос-Анджелесе.

— Хм… Ну, можно, — согласился я, сняв с руля второй шлем и протянув его девушке. — Кажется, тут неподалёку сейчас показывают какой-то новый вестерн. Ты как вообще к вестернам относишься?

— Очень положительно! — радостно заявила Катя. — Поехали!

— Ну поехали, — согласился я, запрыгнул в седло байка, дождался, когда позади меня усядется хрупкая балерина и крепко обхватит меня за талию обеими руками, завёл двигатель и резко стартанул с места…

До кинотеатра с большой мерцающей неоновой надписью «UNFORGIVEN» над входом и Клинтом Иствудом в ковбойской шляпе на афишах мы добрались довольно быстро. Я припарковал байк на стоянке, прихватил в охапку подпрыгивающую от радости и виснувшую на мне балерину и вместе с девушкой двинулся в сторону яркого входа.

Народу внутри было тьма. Перед кассой толпилось человек двадцать, возле стойки с попкорном суетились шумные подростки, а диванчики у стен в ожидании сеанса оккупировала толпа молодёжи.

Мы пристроились в конец очереди и минут через десять наконец добрались до окошка.

— Два на «Непрощённого», — сказал я сидевшей за стеклом молоденькой кассирше.

— Нам нужны места для поцелуев, — выпрыгнула из-за моей спины Катя.

— Какие места? — недоумённо нахмурилась кассирша.

— Места в заднем ряду, — шикнул я на слишком уж перевозбуждённую балерину.

— Зал почти полный, осталось всего четыре билета. Вам вообще повезёт, если вы найдёте два места рядом, — честно призналась нам девушка за кассой.

— В смысле? — нахмурилась Катя. — Билеты продаются не по номерам? Нужно ещё искать места?

— Угу, — подтвердил я.

— Дикость! — фыркнула балерина. — А если… — она полезла в маленькую сумочку на плече, вытащила двадцатидолларовую купюру и попыталась незаметно просунуть её под стекло. — А если так…

Глаза кассирши в ужасе округлились и забегали из стороны в сторону.

— Кать… — я мягко перехватил брюнетку за запястье и вернул купюру обратно. — Здесь это так не работает…

— Чёрт! — выругалась она и беспомощно посмотрела на меня. — И что делать?

— А что у вас сегодня идёт во втором зале? — кивнул я на тяжёлую портьеру справа от основной толпы людей.

— В малом зале у нас проходит неделя старых фильмов-катастроф. Сегодня показывают «Землетрясение», семьдесят четвёртого года.

— А там места на заднем ряду есть? — оживилась Катя.

— Там есть какие захотите. У меня только пять билетов продано на сеанс…

— О! Нам подходит, — обрадовалась моя спутница и снова сунула двадцатку под стекло. — Дайте два билета.

— Ты даже не знаешь, что это за фильм, — заметил я.

— Какая разница? — отмахнулась Катя.

Кассирша с подозрением посмотрела на нас обоих, пробила два билета, отсчитала сдачу и протянула через окошко.

Катя сгребла деньги в сумочку, схватила меня за руку и потянула за собой. Купила большой стакан карамельного попкорна, две бутылки ледяной колы, показала билеты парнишке на входе и нырнула за тяжёлую портьеру. А через мгновение мы оказались в небольшом полутёмном зале на сотню мест, с мягкими откидными креслами, большим белым экраном и бордовой ковровой дорожкой под ногами.