Книга Небесное королевство Даркфлай, страница 74 – Инна Фловер

Мне безумно жаль было потерять нашу многолетнюю дружбу, поэтому замечательно, что всё так разрешилось. Наши венценосные отцы глядели на нас с умилением и одобрением.

— Отлично. Раз мы все выяснили, то нужно возвращаться к гостям, — мой отец открыл портал, и снова мы вчетвером оказались в шумном зале.

Я заскользил взглядом по толпе и заметил в центре зала кружащуюся в танце пару. Ну вот, стоило мне только отлучиться на несколько минут, как моя зазноба нашла партнера по танцу! Кто ты, смертник?

Я присмотрелся к мужчине. Им оказался Эдвин Сандин — младший принц пустынного королевства (только жители пустыни были настолько смуглыми). Танец совершенно не мешал этим двоим общаться на явно приятные темы: Мила периодически улыбалась и что-то щебетала в ответ такому же улыбающемуся ей принцу.

Танец закончился, Эдвин подвел ко мне истинную, поцеловал ей руку и отпустил, как мне показалось, весьма неохотно. Поклонившись мне, он удалился. Я держался, но снова начали подступать ревность и гнев. Меня что, все разом решили проверить на прочность нервной системы?!

— Мила, и как это понимать? — тихо прошипел я, когда Эдвин отошел на достаточное расстояние, чтобы нас не услышать.

— Что именно? — она удивленно взмахнула ресницами.

— То, как ты ему улыбалась? И танцевала… Даже со мной ты не станцевала еще ни одного танца. Тем более, по этикету на помолвке твой первый танец должен быть только со мной.

Я старался не смотреть на любимую. Пусть прочувствует степень моего недовольства. Может, это и выглядело по-детски, но чаша моего терпения сегодня уже переполнена.

— Ты ревнуешь? — тихо хихикнув, она попыталась в ладони спрятать смешок. — Дем, о каких других мужчинах вообще может идти речь, когда невеста беременна от тебя? Эдвин мне рассказал пару смешных историй о пустынной флоре и фауне и расспрашивал, откуда взялся представитель, как все думали, давно исчезнувшей расы. Тебе не о чем волноваться, мой любимый ревнивец, — она прильнула ко мне и посмотрела на меня снизу вверх, а я утонул в этом взгляде. — Я очень люблю тебя! Только тебя! Слышите, Ваше драконьшество?

Ничего не ответив и наплевав на этикет с высокой горы, я впился в ее сладкие губы яростным поцелуем.

Эта вольность, к сожалению, незамеченной не осталась. Послышались со всех сторон шепотки, от некоторых гостей даже аплодисменты, но сейчас мне на всех было плевать. Сегодня наш вечер.

Мила отстранилась первой, не выдержав перешептываний. Но, на удивление, взгляды гостей не были осуждающими: скорее, на нас смотрели с интересом магов-зоологов, ожидающих спаривания породистых подопытных особей.

— Идём танцевать! — любимая, схватив за руку, увлекла меня в центр зала.

Все приглашенные, не сговариваясь, расступились, освобождая пространство для нас, и поддержали аплодисментами. Мы встали в позицию: моя правая рука на спине моего ангела, левая сжимает её правую руку.

Мила кладет свою левую руку мне на плечо и, приподнимаясь на цыпочки, шепчет мне в ухо: «Давай оба выпустим крылья. Будет круто!»

Широко улыбнувшись и предвкушая эффект, который мы обязательно произведем на гостей, я призвал крылья. Толпа ахнула и взорвалась аплодисментами. Теперь мы кружились в танце, совсем никого не замечая. Все вокруг перестало существовать: есть только мы двое и двое наших детей. Щемящая нежность затопила сердце дракона, и я, поддавшись порыву, прямо в танце поцеловал Милу. Опять послышались только-только утихшие аплодисменты, и кто-то даже присвистнул.