Книга Урок обольщения, страница 72 – Валерий Шарапов

Полыхнуло, фотограф вылез на свет, который был темнее тьмы:

— Мо-ло-дец!

— Спасибо, — Катерина чуть потрясла головой, прогоняя зайчики в глазах, — но я к вам несколько по другому поводу.

Узнав этот самый «повод» и изучив красную книжечку, фотограф затосковал, погас вдохновленный свет, лицо все собралось в складки, он забормотал уже совсем по-другому:

— Вот оно что. Зачем же так жестоко? Жить-то чем-то надо, жена без ног, дети. Кто ж настучал опять?

— Никто, — успокоила Введенская. — И не я настаивала на фото. — Она мстительно добавила: — И, кстати говоря, вполне годная у меня челюсть. До вас не жаловались.

— Простите меня? — смиренно спросил фотограф.

— Это-то как раз ничего страшного, это ничего. А вот то, что вы под подпиской и частные заказы берете. Неужто реальное заключение больше нравится?

— Нет, совсем не нравится. И потому искренне раскаиваюсь и уповаю на гуманность.

— Уповайте, — позволила Катерина, — но об этом после потолкуем, а я вообще к вам по другому делу. Даже скорее вопросу.

Сахновский всем телом подался вперед, впился своими глазками, без лишних слов демонстрируя полную лояльность. Катерина достала фото Славина:

— Если ваша работа, буду считать это огромной удачей.

— А я?

— Полагаю, что и вы.

— Заманчиво, черт возьми. — Сахновский с некоторой опаской взял фото, глянул и тотчас заявил: — По рукам. Моя работа.

— Не придумываете?

Фотограф, не мигая, как орел на солнце, глянул на свою зонтичную лампу, потом произнес, как по бумажке читая:

— Рост метр шестьдесят пять, шестьдесят семь, за двадцать, скорее двадцать три, чем двадцать один. Стройненькая, осанка хорошая. Светлая блондинка, лоб высоковат, носик длинноват, глаза голубые. Шея очень удачно посажена, подбородок, как у вас, вперед. С характером.

— Красочно, но это не приметы. Может, какие-то особые черточки приметили?

Сахновский послушно подумал, задумчиво уточнил:

— Сейчас, после ваших слов, мне кажется, что она картавила.

— Разве это не слышно сразу?

— В том-то и дело, что нет. Она как-то так умудрялась говорить, что не сразу поймешь.

— Что за карточки были?

— Одна карточка, миньонетт, то есть с удостоверения. Попросила увеличить до визитки и заретушировать след от печати. Интимно призналась, что единственное фото погибшего жениха, а она хочет иметь в своем будуаре. Правда, я не понял, зачем три экземпляра, возможно, про запас. Выложила тридцать рублей, не торгуясь. И вот еще что.

Фотограф взял карандаш, постучал себе по руке, по пальцам:

— Вот тут узелки, может, артрит начинается, может, просто работа, связанная с пальцами.

— Ткачиха? — помедлив, спросила Введенская.

— Может, может… я не специалист по профзаболеваниям. Так, Екатерина Сергеевна, я могу быть спокоен?

— Насчет меня — можете, но все-таки с частными заказами не балуйтесь. Сами понимаете.

Фотограф, вздохнув, заверил:

— Еще как понимаю. — И добавил: — А фото я вам все-таки сделаю. Очень хорошо мы с вами свет пролили.

— Буду рада, — заверила Катерина, которая себя на фото не видела.

…Направляясь в сторону школы, чтобы поговорить с Гладковой, Сергеевна размышляла о том, что удача эта — неспроста. Она давно приметила забавную закономерность: когда ей начинает везти — кому-то очень скоро перестает. И напрашивался вывод о том, что на этот раз «кто-то» — это положительная личность, бригадир-ударница тов. Лехнович. «И смотри ты, какая — ничтоже сумняшеся, даже ничего не опасаясь, тащится в ближайшее фотоателье. Ах ты, какая жена Цезаря вне подозрений». Больше всего в своей сыскной работе Сергеевна любила, когда умные люди начинали делать глупости.