Книга Кольцо Анубиса, страница 77 – Владимир Клименко

— Ты теперь здесь жить собираешься?

— Если не выгонишь. Не бойся, не навсегда.

— А что ты делала в массажном кабинете?

— Работала, — Элеонора пожала тонкими плечами, села на кровать. Акварельные глаза распахнулись, как окна, но в них стояли слезы. — Как все, так и я. Родители в деревне. Выучилась тут на швею, да фабрика закрылась. Там сейчас и своих-то увольняют.

— Так ты теперь массажистка?

— Могу и массажисткой, курсы закончила. Давай я тебя разомну.

Элеонора притянула Марка к себе, быстро провела ладонями вдоль позвоночника. Но тот не принял игры.

— А от меня-то что хочешь?

Акварельный взгляд снова потух.

— Ты ведь меня не выгонишь? — Элеонора заглянула в глаза Марка снизу. — Не выгонишь, ты — добрый.

— А остальные злые?

— Зачем ты так? Ведь сам все понимаешь. Хорошо, я уйду.

Марк посхмотрел, как девушка обреченно протопала к своей сумке и, шмыгая носом, застегнула молнию.

— Ладно, погоди. Разберемся еще. Давай пока чаю выпьем. Тебя мама что, так Элеонорой и звала?

— Нет, Элей. Сама ненавижу это имя. Просто не имя, а кличка какая-то.

Скорби в глазах, как ни бывало. Элеонора схватила кипятильник и заметалась по номеру в поисках розетки.

«Мало того, что сам бездомный, — думал Марк, в очередной раз отправляясь на главпочтамт, чтобы отправить письмо Ветке, — еще и приблудившейся подругой обзавелся. Вот кошку в номер притащу, и будет полный комплект».

Он не позволил себе слабости мучиться угрызениями совести. Еще неизвестно, удастся ли когда-либо вернуться в Питер. Как там Ветка, с кем, непонятно. Может, конечно, и ждет, глупо по-бабьи глотая по ночам слезы, а, может, вполне утешилась, ведь сколько времени прошло.

Жестокие игры затеял с ним Анубис. Жизнь, похожая на бред. Умер, очнулся, снова умер. Это наказание такое или награда? Если награда, то отдайте ее лучше другому…

После морозов грянули оттепели, стало сыро. Снег превратился в кашу, налипал на ботинки, трудно идти даже по асфальту. Да и где асфальт? Дворники, похоже, вымерли, как класс.

Бросив в ящик заранее подписанный конверт, как всегда без обратного адреса, Марк прошел к Исети. Такой большой город, а речка чуть шире ручья. И вода в Екатеринбурге дрянь, стоит открыть кран, как воняет сероводородом. Город без нормальной реки — болото.

С одной стороны моста, там, где запруда, стоял лед, и на нем сидели с удочками рыбаки. С другой, свободной ото льда, по воде скользили байдарки. Чудеса, да и только!

Понаблюдав одновременно за летним и зимним видами спорта, Марк почувствовал, что продрог. Сырость хуже стужи. Как там называют теплую сырую зиму? Сиротской. В том смысле, что и сирота на улице не замерзнет. Однако, все неправда. Не закоченеет, так от соплей захлебнется.

Можно было еще свернуть на Малышева, заглянуть на работу к Андрею. Только чего он там забыл? Фирма успешно ликвидируется. Следователи постепенно отстали. Нет, нашли что-то, конечно, и потихоньку таскают дирекцию на допросы, но конкретных улик нет как нет. Андрей уже подыскивает новую кормушку. Флаг ему в руки.

Марк подумал, что стоит возродить общие вечера. Надоел преферанс? И бог с ним. Можно ведь просто собраться, посидеть, поболтать. Случаем, ни у кого дня рождения не намечается?

В фойе гостиницы было многолюдно. Приехала какая-то делегация. Сумки раскиданы по всему первому этажу, бестолково толкутся люди. Марк, не останавливаясь, миновал толпу и направился к лестнице, когда его окликнули. Голос незнакомый, низкий, с акцентом. Гюндуз!